The woman clothed with the sun
  Home  
Holy Scripture     ru     en  
       
 
 
. Download
zip-file
Main
+ Categories
+ Apparitions
La Salette
Fatima
Beauraing
Heede
Garabandal
Zeitun
Akita
Melleray
Medjugorje
History
Apostasy
Communism
1000 years
Bible
Theotokos
Commentary
Prayer
Rosary
Theosis
Heart
Sacrifice
Church
Society
Nature
Personalities
Texts
Articles
Directory
References
Bibliography
email
 
Bulgakov. God. Creator Category: Theosis Bulgakov. Last Judgment

God. Creator. Creaturely Sophia
In the works of Fr. Sergei Bulgakov

God (the Father) creates by His Word and Spirit

The created world is established in being by God at the "Beginning," that is, in the Divine Sophia, as her creaturely image, or the creaturely Sophia .

God (the Father) creates by His Word and Spirit.

God (the Father) is the hypostatic Creator of the world, that Divine I that addresses the world with the creative word: let then be all things.

The created world is established in being by God at the "Beginning," that is, in the Divine Sophia, as her creaturely image, or the creaturely Sophia (see The Lamb of God). In creation there is nothing that does not belong to Sophia, except nothing itself, which is the sole beginning of creation (see The Unfading Light). It is by the creative act that nothing appears; it is established by God as a being in its own right, as an extradivine being: οὐκ ὃν becomes μὴ ὂν, and receives the power of being. The world arose and exists by the will of God: "thou hast created all things, and for thy pleasure they are and were created" (Rev. 4:11). The Book of Genesis attests to this with archaic and lapidary grandeur: "In the beginning God created the heaven and the earth" (1:1). … The creation of the angelic choir, which is meant here, is the initial act of God's creation, and the sole act of His creation which is complete and self-sufficient. These are the hypostatized ideas of creation, the heavenly "project" of the latter, which can be understood only with reference to the world, or the "earth." The latter has its own history of creation, something the angelic world lacks.

The creation of the world is invariably interpreted in Christian dogmatics as the action of the trihypostatic God Who is in the Holy Trinity, an action in which it is necessary to distinguish the actions of each of the hypostases — of the Father, the initial cause, of the Son, the demiurge, and of the Holy Spirit, the accomplishing cause (according to St. Basil the Great's formulation). These and other patristic formulas express in a characteristic manner the participation of all three persons of the Holy Trinity in creation. … It is the Father Who properly is the Creator; it is He Who possesses the will to creation; it is He Who is the Proto-will in creation. He is the beginning (ἀρχή) not only in the Holy Trinity; He is also the beginning in creation, where He is revealed by the Word in the Spirit. It is the Father Who properly is the Creator; it is He Who possesses the will to creation; it is He Who is the Proto-will in creation. He is the beginning (ἀρχή) not only in the Holy Trinity; He is also the beginning in creation, where He is revealed by the Word in the Spirit. He is the Will of Love, and in this sense He is the Father in creation as well ("Our Father" in the Lord's Prayer; "thou, 0 Lord, art our father" (Isa. 63:16)). Strictly speaking, it is He Who is the hypostatic Creator of the world, that Divine I that addresses the world with the creative word: let then be all things.

Fr. Sergei Bulgakov
The Comforter
Chapter 4: Tbe Dyad of the Word and the Spirit
b. In the Creaturely Sophia

The Father is the hypostasis of creation, the Principle or Subject of the latter, Who creates the world in the Holy Trinity, that is, inseparably from the Second and Third hypostases, by a trinitarian act in the Divine Sophia.

In the creation of the world, we have the following interrelationship: the hypostasis of creation, the Principle or Subject of the latter, is the Father, Who creates the world in the Holy Trinity, that is, inseparably from the Second and Third hypostases, by a trinitarian act in the Divine Sophia. This does not mean that Sophia, the objective principle of creation, separated herself from the hypostases and became extrahypostatic. But the hypostases do not appear here in their personal differentiatedness; rather, they kenotically conceal themselves, as it were, in the hypostasis of the Father. The Divine Subject, the I who creates the world, is, as a Person, precisely the hypostasis of the Father, with which the two other divine I's are indistinguishably united here. This I of the Father acts and commands in the creation of the world, whereas the other I's are included in Him, without being abolished but also without being manifested. They participate in the creation of the world not by Themselves but by Their Own, i.e., in the Divine Sophia. Three hypostatic flames are lit in a row, one behind the other; and therefore they are seen as a single flame; and this single flame is the I of the Father. It overshadows, as it were, the divine l's of the Second and Third hypostases, which are kenotically concealed in Him and which are not actualized hypostatically in creation.

Fr. Sergei Bulgakov
The Comforter
Chapter 4: Tbe Dyad of the Word and the Spirit
b. In the Creaturely Sophia

Сын и Дух Св. участвуют в творении софийно, через Свое самооткровение в Софии, которая есть и самооткровение Отца во Св. Троице, мир божественный. Божественная София есть объективный принцип божественного бытия, которым и в котором Бог Отец не только открывается в божественном бытии, но и в творении творит мир.

Бог Отец, как Творец, в творении сам говорит эти предвечно-сказанные в Сыне слова, их передавая творению как повеление. Мир непосредственно творится по воле Отца Словом в Софии.

Ипостасное Слово в творении остается Своею ипостасью как бы вне мира или над миром, хотя содержанием Своим именно оно определяет его бытие, его все-множество, как все-единство. Он есть логос и логика мира, ипостасно оставаясь ему трансцендентным.

Если мы участие Логоса в творении познаем лишь как действие Логоса, Его откровение в Софии, то и участие Духа Св. определяем подобным же образом: в творении мира Он участвует не ипостасно, но действием Своим, не как Дух Св., но как дух Божий, носящийся над водами. Его действие в творении соответствует Его откровению в Софии.

Однако, как же можно понять участие в творении Второй и Третьей ипостаси, если считать, что ипостасно Они не участвуют в творении мира, которое есть дело Отца, с Ними нераздельного и единосущного? Обе Они участвуют в творении софийно, через Свое самооткровение в Софии, которая есть и самооткровение Отца во Св. Троице, мир божественный. София не есть ипостась, хотя, принадлежа ипостасям, предвечно ипостасирована. Однако в себе она есть объективный принцип божественного бытия, которым и в котором Бог Отец не только открывается в божественном бытии, но и в творении творит мир. София есть откровение Второй и Третьей ипостаси, через которое совершается самооткровение Отца. Поэтому обе Они через это откровение становятся причастны творению мира, однако не в прямой ипостасной обращенности к нему, но своим откровением в Софии. Они являются божественным основанием мира, который имеет для себя ипостасного Творца, Начало, в Отце. Этот принцип — творения мира Отцом в Софии и через Софию совершенно явственно и выражен в 1-й гл. Бытия. Здесь все акты творения совершаются Богом Отцом, повелевающим как бы из трансцендентного извне, с высоты Своего Божества, софийным словом Своим: да будет тот или иной образ творения. «Да будет» (fiat) повторено 8 раз, о каждом из дел творения (1, 3, 6, 9, 11, 14, 20, 24, 26), и оно сопровождается «и стало так», повторяющимся 7 раз в связи со всеми делами творения, кроме шестого (ст. (3), 7, 9, 11, 15, 24, 30, 20), и каждому из актов «да будет» и «стало» соответствует слово именно об этом творении. Это суть слова Слова, которые содержатся в божественной Софии и здесь призываются к творению в Софии тварной, в мире. Это те слова Слова обо всем, которыми «все стало», но эти слова говорятся здесь не ипостасным Словом самим, которое, хотя говорит Себя в предвечной Софии, но здесь, в творении мира, само как бы безмолвствует. Они говорятся творческой ипостасью Отца, как бы повторяющего здесь уже предвечно сказанные в Софии слова Слова. Бог-Отец, предвечно рождающий Сына, сам предвечно безмолвствует, ибо говорит Себя лишь в Сыне. Но Бог Отец, как Творец, в творении сам говорит эти предвечно-сказанные в Сыне слова, их передавая творению как повеление. И в этом именно смысле Слово действует в мире не как миротворящая ипостась, но как слово о мире и в мире сказуемое Отцом. «Вся тем быша, и без Него ничто же бысть еже бысть». Здесь не говорится, что Слово само является творцом, но лишь основанием и содержанием творения, вызванного к бытию Отцом. Ипостасное Слово в творении остается Своею ипостасью как бы вне мира или над миром, хотя содержанием Своим именно оно определяет его бытие, его все-множество, как все-единство. Он есть логос и логика мира, ипостасно оставаясь ему трансцендентным. Оно соединяется с миром лишь в Софии, т.е. не как ипостасное Слово, но как сказанное слово-все. Короче, мир непосредственно творится по воле Отца Словом в Софии, эта мысль раскрывается в Быт. I в ряде творческих речений Божиих, соответствующих шести дням творения: «да будет свет, твердь посреде воды… да соберется вода и явится суша… да произрастит земля зелень… да будут светила на тверди небесной… да произведет вода пресмыкающихся… да произведет земля душу живую». Все это есть сокращенная монограмма полноты всего тварного мира до человека. И лишь при сотворении человека мы имеем акт не только софийного творения, определяющий его место в космосе, но и ипостасно-божественного, что выражается в совете Божием (конечно, во Св. Троице): «сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему» (1, 26). Ипостась человека, предвечно-тварная, несозданно-сотворенная, творится при участии всего три-ипостасного лица Св. Троицы. Однако его естество, тварное человечество, по общему порядку всей твари софийно творится Отцом: «и сотворил Бог человека»… (27). Но если мы участие Логоса в творении познаем лишь как действие Логоса, Его откровение в Софии, то и участие Духа Св. определяем подобным же образом: в творении мира Он участвует не ипостасно, но действием Своим, не как Дух Св., но как дух Божий, носящийся над водами. Его действие в творении соответствует Его откровению в Софии. В ней оно есть прежде всего реальность, жизнь, красота или слава.

Прот. Сергий Булгаков
The Comforter
Chapter 4: Tbe Dyad of the Word and the Spirit
II. In the Creaturely Sophia

В творении мира Духа Св. участвует не ипостасно, но действием Своим, не как Дух Св., но как дух Божий.

Его действие в творении соответствует Его откровению в Софии. В ней оно есть прежде всего реальность, жизнь, красота или слава.

Самое же важное и характерное место относительно действия Духа Св. в творении представляет, несомненно, 1, 2: «земля же была безвидна и пуста (гогу-ва-богу), и Дух Божий носился над водами». Здесь характерно, прежде всего, то место, которое отводится здесь действию Св. Духа (уподобляемому сидению птицы на гнезде), — прежде отдельных актов творения. Последние выявляют из хаоса, безвидного и безобразного смешения, «земли», отдельные образы творения. Мы имеем здесь, иными словами, соотношение Второй и Третьей ипостаси в обращенном виде: сперва действие Духа и затем лишь Слова. Первореальность бытия, первоматерия, земля, является действием Духа, с тем, чтобы в ней, в этой первореальности, проросли все вложенные в нее софийные семена бытия.

Ипостась Духа, как бы матерински почивающая на Слове, в откровении Софии при сотворении мира раскрывает Свое материнство, как матернее лоно, в котором зарождаются образы этого мира.

Но если мы участие Логоса в творении познаем лишь как действие Логоса, Его откровение в Софии, то и участие Духа Св. определяем подобным же образом: в творении мира Он участвует не ипостасно, но действием Своим, не как Дух Св., но как дух Божий, носящийся над водами. Его действие в творении соответствует Его откровению в Софии. В ней оно есть прежде всего реальность, жизнь, красота или слава. И первое действие Духа Св. в творении есть то, что в пустоте ничто возникает реальность (в «уконе» — «мэон»), как некая предварительная действительность: именно земля, как онтологическое место будущего творения, а затем и разные виды бытия. Это действие Духа Св. как ипостаси реальности выражено в словах «да будет… и стало так», повторно встречающихся в рассказе о днях творения. Можно видеть нарочитое действие Духа и в осуществлении производящей силы земли и воды как материнского лона, той первореальности, в которой засеменены слова Слова, идеи творения, совершаемые животворящей силой. Сюда относятся речения: «да произрастит земля зелень… — и произвела земля» (11, 12); «да произведет вода… произвела вода» (20, 21); «да произведет земля душу живую» (24). И об откровении Св. Духа в красоте также говорится заключительным рефреном о всяком дне творения: «и увидел Бог, что он (свет) хорош» (4), «и увидел Бог, что это хорошо» (10) и т. д. Это повторяется во все дни, кроме второго (4, 10, 12, 18, 21, 25, 31)1). К нарочитому действию Св. Духа, облекающего творение красотой и славой, следует отнести и первое, предварительное явление на земле славы творения, земли преображения, — в насаждении рая. Об этом сказано кратко, в антропоморфном, мифологическом образе: «и насадил Бог из земли всякое древо на востоке и поместил там человека, которого создал» (2, 8). Эдем с его древом жизни приводится в прямую параллель с грядущим градом Божиим на преображенной земле и с «древом жизни» в нем (Откр. 22, 2). Это есть начальное преображение мира, данное Богом, но имеющее быть распространенным на всю тварь через человека, который был поселен в саду Эдемском, чтобы «возделывать и хранить его» (2, 15). Но после того как и сам человек в падении своем лишился славы Божией (Р. 3, 23), лучи небесного света, сиявшие над творением в Эдеме, также погасли на земле до наступления времен и сроков ее преображения. Самое же важное и характерное место относительно действия Духа Св. в творении представляет, несомненно, 1, 2: «земля же была безвидна и пуста (гогу-ва-богу), и Дух Божий носился над водами». Здесь характерно, прежде всего, то место, которое отводится здесь действию Св. Духа (уподобляемому сидению птицы на гнезде), — прежде отдельных актов творения. Последние выявляют из хаоса, безвидного и безобразного смешения, «земли», отдельные образы творения. Мы имеем здесь, иными словами, соотношение Второй и Третьей ипостаси в обращенном виде: сперва действие Духа и затем лишь Слова. Первореальность бытия, первоматерия, земля, является действием Духа, с тем, чтобы в ней, в этой первореальности, проросли все вложенные в нее софийные семена бытия. Здесь, на самой грани творения мира, проявляется нарочитое отношение Духа Св. к тому, что обычно почитается именно Ему противоположным, — к веществу. Здесь уже намечается своеобразная тема жизни вещества как реальности, как имеющего стать пронизанным Духом Святым и в этом смысле духовным, т.е. достигнуть своего преображения, как «новой земли» (вместе с «новым небом»), с преодолением tohu-va-bohu, хаотической безвидности и пустоты. Ипостась Духа, как бы матерински почивающая на Слове, в откровении Софии при сотворении мира раскрывает Свое материнство, как матернее лоно, в котором зарождаются образы этого мира. Здесь мы имеем уже ту таинственную криптограмму Богоматеринства, в котором рождается Богочеловек как высшее задание и цель всего тварного мира. В этом духоносном хаосе, тогу-ва-богу, — мы имеем образ тварной Софии, взятый не со стороны словесной или идеальной содержательности ее, но ее реальности, жизни, бытия.

Прот. Сергий Булгаков
The Comforter
Chapter 4: Tbe Dyad of the Word and the Spirit
II. In the Creaturely Sophia

И в этом смысле мы имеем еще раз, в отношении к Св. Духу, подтверждение той общей мысли, что в сотворении мира активно действует премирная, трансцендентная миру ипостась Отчая, которая как бы внедряет в мир при его творении Сына и Духа, однако не в Их ипостасном откровении, но лишь их действием, которое предвечно дано в Божественной Софии.

Как же, однако, надо ближе понимать здесь это ношение Духа над бездной и тьмой: есть ли это Дух Святой или дух Божий, Третья ипостась, или же только Ее действие в софийном откровении? Общая мысль о носящемся Духе выражена с архаическим натурализмом, на языке антропоморфно-мифологическом и трудно поддается истолкованию в том смысле, чтобы действительно сама Третья ипостась в ипостасном сошествии Своем устрояла tohu-va-bohu, образуя из хаоса космос в некоей премирной Пятидесятнице. Напротив, это устроение было уже заложено в хаосе самом как его животворящая сила, сообразная софийному первообразу мира. И поэтому не вызывается необходимостью думать, чтобы хаос мог быть действительно «местом» ипостасного присутствия самого Св. Духа, а не Его только силы, действующей в творении. И в этом смысле мы имеем еще раз, в отношении к Св. Духу, подтверждение той общей мысли, что в сотворении мира активно действует премирная, трансцендентная миру ипостась Отчая, которая как бы внедряет в мир при его творении Сына и Духа, однако не в Их ипостасном откровении, но лишь их действием, которое предвечно дано в Божественной Софии. София же есть не ипостась, а «ипостасность». Поэтому мы приходим снова к заключению, что мир творит Отчая ипостась через Божественную Софию, и лишь в ней и через нее действием обеих открывающих Ее ипостасей.

Прот. Сергий Булгаков
The Comforter
Chapter 4: Tbe Dyad of the Word and the Spirit
II. In the Creaturely Sophia

See also

Links

Bibliography

       
     
        For this research to continue
please support us.
       
       
       
Contact information     © 2012—2019    1260.org     Disclaimer