Человек может быть одержим идеей, потерять равновесие, сознание его может быть страшно сужено. Для осуществления поставленной себе цели люди легко превращают эту относительную по своему значению цель в абсолютную святыню, этим они увеличивают свою энергию в борьбе. Особенно часто это происходит с ценностями политическими. Это может быть так выражено: человеческая личность стоит перед ценностями, которые она должна творчески осуществлять, и перед идеями, превратившимися в идолы. Личность в ее стремлении к сверхличному содержанию подстерегает опасность идолотворения. В идолы могут быть превращены и подлинные ценности. Любая идея может быть превращена в идол и тогда она съедает личность, действует на нее разрушительно и делает людей жестокими. Люди идеи иногда бывают жестокими к ближнему. Всякая абсолютизация относительного превращается в идолотворение. Относительная и подчиненная ценность, если ей придать абсолютный характер, делается пожирающим идолом. Когда частному и подчиненному придают характер всеобщий и верховный, то происходит идолотворение. Вся область политической жизни относится к средствам, а не целям жизни, которые духовны, и она легче всего порождает идолотворение. Процесс идолотворения играет колоссальную роль в человеческой жизни. В современном мире он принял характер настоящей демонолатрии. Но идолопоклонство в нашем мире приняло совсем новые формы, отличные от тех, которые оно имело в мире библейском.

… Все относительные ценности могут быть превращены в идолы, все частичное может заявить претензию на значение всеобщее. Это играет огромную роль в современной жизни. Таковы тоталитарные притязания современных государств и идеологий. Государство, нация, общество, класс, раса, наука, мораль, искусство, традиция — все может сделаться идолом и верховенствующей ценностью, подавляющей все остальное. Современное идолотворение связано не с богами природы, а с богами истории и цивилизации. Этатизм, национализм, коммунизм, расизм, сиентизм, морализм, эстетизм — все эго формы идолотворения, формы абсолютизации относительного, подмены Бога богами.

… народ, национальность есть относительная, а не абсолютная ценность, и всякая попытка увидать тут верховную и абсолютную ценность ест идолотворение: Бог не может воплощаться в народе, Он воплотился в человеке. Нет эллина и нет иудея — это истина высшая и исповедание этой истины может привести к конфликту личностей с народом, с нацией, если потребуют отречения от этой истины. Бог и божия правда, Божье царство выше народов с их партикуляристическими интересами. Богу нужно всегда повиноваться более, чем людям.

Склонность человека творить себе идолы и терять в этом идолотворении свободу духа так велики, что и к Богу, и к церкви может быть идолопоклонническое отношение. Живой Бог может стать идолом для людей и Ему поклоняются не в духе и истине. Бог делается отвлеченной идеей, пожирающей живых людей. К церкви может быть идолопоклонническое отношение и тогда церковь перестает быть жизнью в Духе. Клерикализм есть одна из форм идолопоклонства. Только идолопоклонническая форма религии мыслит себе Бога, как цель, а человеческую личность, как простое средство, т.е. мыслит себе духовные отношения по образцу отношений существующих в природе, государстве и социальной жизни. Но в действительности только Бог и есть та верховная ценность, которая никогда не превращает человеческую личность в свое средство. Государство, общество, нация, наука, техника, мораль — все может превратить человеческую личность в свое средство. Но именно Бог этого никогда не делает. В этом тайна христианства, как религии Богочеловечества. Это есть тайна любви и свободы, как высшей духовной жизни, не похожей на жизнь этого мира. Все идолы требуют человеческих жертвоприношений, они жаждут крови, умилостивляющей их. Идолопоклоннические формы богосознания отражают состояние людей и на них отпечатлеваются древние человеческие инстинкты, кровожадные и мстительные. Современные идолы требуют кровавых человеческих жертвоприношений, их требуют современные тоталитарные государства. Это есть возврат к язычеству, к до-христианскому античному сознанию. И самое ужасное то, что идолопоклонство проникло и в самое христианство, христиане склонились перед идолами, воздавали божеские почести кесарю, отказались от свободы духа, которая была завоевана христианскими мучениками. Идолопоклонническое отношение к Богу тоже требует человеческих жертвоприношений. Но их не требует живой сущий Бог. Христианство есть религия божественной жертвы, к которой христиане приобщаются в любви. Христианство не знает отвлеченного добра и вообще какой-либо отвлеченной идеи, которой приносятся человеческие жертвы, оно знает лишь Бога и ближнего, конкретные существа. Это значит, что христианство персоналистично. Христианская философия должна делать различие между конкретно-универсальным и отвлеченно-общим.

Государство имеет функциональное значение в человеческой жизни. Государство не есть реальная индивидуальность, какой может быть признан народ, государство не есть существо, призванное к вечной жизни, как человеческая личность и конкретно индивидуализированные общения между человеческими личностями. Государство кончается перед царством Божиим. Оно претендует на всеобъемлющее и всеохватывающее значение, ему свойственна воля к могуществу и к экспансии, но оно менее всего может быть признано высшей сверхличной ценностью, это ценность подчиненная и всегда требующая ограничения. Она необходима в судьбах человеческих обществ, но наиболее необходимое не есть наиболее ценное. Скорее наоборот. Люди могут обойтись без Бога, т.е. они думают, что могут обойтись без Бога, и они пытаются устроить свою жизнь без Бога. Бог не есть необходимость, Он может казаться роскошью. Но люди не могут обойтись без государства, все самые революционныя направления кончают организацией государства и даже государства деспотического. Это можно видеть на примере коммунизма, который приходит к тоталитарному государству. Государство, не обладающее никакой высшей ценностью и по существу принужденное остановиться перед царством духа, претендует не только на организацию политической и экономической жизни, но и на организацию душ людей, их духовной и умственной жизни. Это и есть то, что я называю диктатурой миросозерцания, к которой мир сейчас все более и более склоняется. Но это создает великий конфликт личности и государства, духа и государства, христианства и государства, царства Божьего и царства кесаря. Тут мир стоит перед выбором. Человеческая личность лишь частично, а не всецело принадлежит царству кесаря и может ему воздавать лишь кесарево, не Божье. Эта свобода духа навеки добыта кровью христианских мучеников. Человеческая личность не должна склоняться перед идолами. В прошлом христиане нередко склонялись перед кесарем и воздавали ему божеские почести. Ныне они за это расплачиваются. И может быть значительность нашей эпохи в том, что она ставит человека перед обнаженными реальностями и перед неизбежностью выбора. Исчезает та нейтральность, которая все прикрывала, и человеку трудно стало жить в иллюзиях и самообманах. Человек принужден вернуться к самому себе, к своей духовной свободе, полученной от Бога. В этом смысл персонализма.

Существование личности есть разрыв в мире, перерыв в процессе, происходящем в мире, есть свидетельство о том, что мир не самодостаточен. В мир вторгается существо, несущее в себе не образ мира, а образ высшего бытия, образ Божий, существо призванное к активной жизни во времени, но предназначенное к вечности, существо противоречивое, пересечение двух миров. Поэтому существует несоизмеримость между личностью и миром. Соотношение между личностью и миром не может быть измерено математическим числом, не может быть выражено как отношение части и целого. Никакие сверхличные ценности не могут быть признаны целью, в отношении которой личность есть средство. С этим связана диалектика идолотворения.