Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Соловьёв. Смысл истории Категория: История Бердяев. Смысл истории

История
Смысл истории
По работам прот. Сергия Булгакова

Бог вся во всех

Хилиазм есть руководящая имманентно-трансцендентная цель истории, ее оправдание, а вместе с тем и ее символ. Сам по себе хилиазм не является целью как одна из исторических целей, это есть сверхцель всех целей. Кроме того, его наступление не есть дело человеческой воли и энергии, но богочеловеческое, Христово. Однако Христос приходит к Своему человечеству, жизнь которого есть предшествующее предусловие этого тысячелетнего Его воцарения на земле.

Прот. Сергий Булгаков
Апокалипсис Иоанна
Эсхатология в Евангелиях
(«малый апокалипсис») и в Откровении

Цель же откровением указуется одна: «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (Рим. 11, 32).

Священная тайна остается во всей силе, как говорится у апостола: «о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его» (Р. 11, З3). Однако эта непостижимость и неисследимость относится не к что, а к как, лишь к средствам, a не к цели. Цель же откровением указуется одна: «всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (32). Поэтому, если и признается бессильным человеческое мудрование о путях, которыми ведет Господь ко спасению всех человеков и духов бесплотных, то непозволительно самое сомнение о цели и конечном свершении, осуществляемых на этом пути: «Бог вся во всех», всеобщий панэнтеозис.

Ищите прежде всего Царствия Божия и правды его

История не есть пустое время, которому нужно только исполниться. История есть конкретное наполненное время, которое несет в себе свой созревающий плод. Она должна внутренно закончиться, чтобы могло прийти Царствие Божие.

История есть трагедия, противоборство двух сил, которое к концу истории достигает полнейшей остроты и зрелости. ... И это трагическое противоборство и раздвоение проходит чрез все области жизни, и не должно быть, в конце концов, ничего нейтрального, что не имело бы того или иного религиозного коэффициента. Ищите прежде всего Царствия Божия и правды его, и прочая приложатся вам. И эти слова Господа выражают духовный закон Царствия Божия, как в личном, так и историческом и общественном осуществлении.

...

... Царствие Божие совершается в истории, созревает в нем подобно растению, вырастающему из зерна, подобно вертограду, вверенному делателям, по притче евангельской. История не есть пустое время, которому нужно только исполниться, подобно известной длины коридору, чрез который нужно пройти известному числу людей по пути к будущей жизни. История есть конкретное наполненное время, которое несет в себе свой созревающий плод. Она должна внутренно закончиться, чтобы могло придти Царствие Божие. ...

...

... И если предосудительна расслабляющая мечтательность, то допустима христианская мечта, и этой мечте дано место в Откровении в таинственном пророчестве о первом воскресении и царстве Христа со святыми 1000 лет, накануне последнего противоборства и восстания Гога и Магога. Как бы ни истолковывали это пророчество в иносказательном и духовном смысле, его нельзя совершенно стереть и уничтожить. Оно содержит в себе некую возможность некоей полноты явления Царствия Божия на земле. ...

Это царство видимо будет только для духовных и духовными очами. И те, которые ныне зрят Бога, они уже пребывают в этом царстве — для себя, но это царство не есть только лицезрение вечности через время и вопреки ему, но оно есть приникновение самой этой вечности к времени. ... Однако в нем проявится полнота. Это как бы царский вход Господень в Иерусалим во всемирно-историческом масштабе. Этой мечтой нельзя опьяняться, ибо тогда она становится обманчивой прелестью, по ней нельзя строить свою личную жизнь, ибо каждый должен прорываться в душе к своему собственному, личному хилиазму. Но ее нельзя и терять в душе, по крайней мере, тому, у кого она однажды зажглась. ...

Человек осуществляет и завершает вверенное Богом

Бог, сотворив человека в полноте его потенциальных заданий, вверяет ему их осуществление. В этом смысле мир, сотворенный Богом, завершается человеком, разумеется не как творцом «из ничего», но как исполнителем предначертаний Божиих. Это исполнение совершается на путях тварного творчества. Без него не может быть явлена полнота мироздания, и оно не может достигнуть своего конца и следующего за ним преображения, перехода в новое состояние жизни будущего века.

В истории нечто совершается, без чего и ранее чего не может она закончиться.

Историю нужно прожить и изжить, а не то что кое-как окончить, пройдя чрез нее, как чрез мрачный и пустой коридор в Царствие Небесное. Этот псевдо-аскетический нигилизм в истории некоторыми считается выражающим истинно-христианское отношение к миру, хотя в действительности он более соответствует манихейству или буддизму. В истории не только раскрывается раздирательная трагедия противоборства добра и зла, но и нечто совершается, без чего и ранее чего не может она закончиться, и, следовательно, не совершится и пришествие Христово, и оно так же требует для себя полноты времени, как и первое. Вот это-то положительное чувство истории, ее содержательности, и составляет то, чем питается апокалиптика, жажда действительного раскрытия всех возможностей человеческого и мирового бытия ранее наступления его конца, или, точнее, трансценза в иное бытие.

Содержание истории есть совершающееся воцарение Агнца

Царское служение Господа нашего Иисуса Христа совершается в истории. Воцарение Агнца осуществляется в истории в борьбе с противящимися Ему силами. Борьба эта не завершена и продолжается с растущим напряжением до самого конца истории.

Образы Апокалипсиса явственнее раскрывают основную мысль намеченную в Новом Завете, относительно царского служения Господа Иисуса Христа, именно, что оно совершается в истории, — и не только как внутреннее выявление силы совершившегося искупления, но и как новое, активное действие «как бы закланного Агнца». И это воцарение Агнца осуществляется в борьбе Агнца с противящимися Ему силами, — сначала в их сплетающимся взаимодействии, а затем и в конечном разделении добрых и злых сил, как трагическое свершение, которое лишь в конечном итоге своем содержит торжество сходящего с неба нового града на новую землю под новым небом. Эта трагедия заполняет при этом всю историю, от восшествия Господа на небо и до самого ее конца. Воцарение Христово совершается длительной и напряженной борьбой, — следовательно, оно является продолжающимся и до самого конца истории еще не завершающимся Его служением, именно Царским служением Христа на земле. При этом, согласно таинственным образом Апокалипсиса, Христос для этой борьбы снова сходит с неба на землю, и в ней соучаствуют те, кто Ему служат и делают Его дело: с одной стороны, «убиенные за слово Божие и за свидетельство, которое они имели» (6, 9), — они вопиют о себе: «доколе, Владыка святый и истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу»? (10); с другой стороны, они же, вместе с непоклонившимися зверю, имеют часть в воскресении первом и воцаряются на земле (20, 4-5). Так как борьба продолжается с растущим напряжением до самого конца истории, то отсюда следует, что и царское служение Христа является тоже еще продолжающимся и не оконченным. Весь Апокалипсис, т.е. раскрытие подлинного содержания истории, и есть это совершающееся воцарение.

Видение грядущего 1000-летнего царства вдохновляет нас на историческое творчество во имя Христа и со Христом.

Идея 1000-летнего царства есть выражение христианской идеи прогресса, освобожденной от ограниченно-натуралистического понимания. Она свойственна христианскому гуманизму, в отличие от языческого или прямо антихристианского. … Здесь изъясняется христианская идея конца истории не как произвольное deus ex machina, некое божественное насилие, которым прерывается бессодержательная дурная бесконечность человеческой истории. Напротив, ей указуется положительная цель, внутреннее созревание к благому концу, хотя он и наступает конвульсивно катастрофически. … Идея миллениума может явиться душой христианского прогресса, движущей силой христианского гуманизма, вдохновением христианского творчества. Возможно, а, следовательно, и должно быть историческое творчество во имя Христа и со Христом, в борьбе с разрушительными, богоборческими и антихристианскими силами в истории.

Воцарение Христа ещё не закончено. Царствие Божие хотя и внутри нас есть, но еще не пришло.

Есть одно общее догматическое основание, почему мы не можем устранить прогресс, как одно из предусловий эсхатологии — это вопрос о царском служении Христа, которое не закончено, потому что царствие Божие хотя и внутри нас есть, но еще не пришло. Об этом пришествии говорится в Апокалипсисе, как о длительном процессе, когда Сын все передаст Отцу. Между человеческой историей и эсхатологическим свершением есть положительная связь — полнота времен и сроков есть предусловие эсхатологического свершения.

Соединение старого и нового

52 Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое.

Царствие Божие осуществляется в соединении старого и нового. И каждой исторической эпохе Христос говорит об этом соединении старого и нового, как единственно возможном пути к Царствию Божию.

Уклон и опасность чрезмерного охранительства существует всегда в истории церквей.

Если держаться принципа творчества нового, не закрепляющего связи со старым, то этим вообще разрушаемся церковное единство и открывается дверь самым необузданным и недопустимым реформам.

… Таким образом, Царствие Божие осуществляется в соединении старого и нового. Что же это значит? Чем являются старое и новое, взятые в отдельности? Под старым надо понимать все данное историей — закон, традицию, быт. Теоретиками старого были фарисеи, слепо державшиеся за букву древнего закона отцов. Под новым надо понимать творчество новых невиданных форм жизни, и сторонниками нового, оторванного от действительности, являются всяческие революционеры, как иудейские мессианисты того времени, так и всевозможные утописты наших дней. Поэтому притча, научающая соединять старое с новым, требует, 1) чтобы творчество как то сопрягалось с верностью преданию, чтобы новое (Откровение) воспринимало старое, претворяя и осуществляя его в новых формах; 2) осуждает исключительные пути только старого и только нового.

В чем бы выразились эти ложные пути исключительно старого или нового, осуждаемые притчей?

Если бы христианство встало или на фарисейскую точку зрения буквального выполнения старых законов или вообще неподвижности, то оно могло бы остановиться на любой точке своего развития, не принимая задач и требований, выдвигаемых историей. … Уклон и опасность чрезмерного охранительства существует всегда в истории церквей. Если держаться принципа творчества нового, не закрепляющего связи со старым, то этим вообще разрушаемся церковное единство и открывается дверь самым необузданным и недопустимым реформам. Примерами тому изобилует и наша действительность. Но Евангелие решительно отвергает обе эти односторонности, требуя органически творческого соединения в одном того, что есть положительного как в старом, так и в новом. И каждой исторической эпохе Христос говорит об этом соединении старого и нового, как единственно возможном пути к Царствию Божию.

Кто разумеется под хозяином-книжником?

Это можно толковать распространительно. Ибо поскольку Царствие Божие есть осуществление предвечного плана — постольку под хозяином можно понимать и Творца, сопрягающего старое с новым в божественном Промысле. Но поскольку Царство Божие есть зерно религиозной жизни, прорастающее в каждой индивидуальной душе, постольку хозяином является каждый человек (в известной степени воплощающий в себе образ и подобие предвечного Хозяина) — которому это соединение старого и нового предлежит как задача.

В связи с этим был поставлен вопрос о возможности вообще допустить новое в религиозном смысле. Ибо поскольку религия вводит нас в божественную жизнь, постольку в ней нет старого и нового, но все — вечное. По этому поводу необходимо заметить, что Св. Писание, всегда подчеркивающее свою внутреннюю связь и единство (не нарушить закон пришел Господь, но исполнить, и ни одной йоты из закона не будет отменено), полно пафосом новой жизни и нового чувства. Ср. 2 Кор. 5:17 («Кто во Христе, новая тварь: древнее прошло, теперь все новое»). Последнее объясняется тем, что все религиозное есть в известном смысле и новое и не новое. Ибо оно поскольку рассматривается как явление духа, — оно есть вечное и в этом смысл развития не имеет. Но поскольку оно рассматривается с точки зрения преходящей человеческой жизни — оно есть нечто новое, небывшее (в качестве состояния), ибо жизнь есть непрестанное творчество.

Сергий Булгаков
Новозаветное учение о Царстве Божием
Протоколы семинария профессора протоиерея С.Н. Булгакова
Собрание пятое

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2022    1260.org     Отказ от ответственности