Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Бердяев. Смысл истории Категория: История Бердяев. Конец истории

История
Новое средневековье
По работам Константина Зайцева

Не стало Великой России

Громадность катастрофы тем более потрясает воображение, что, вопреки нередким суждениям, ни на чем, кроме тягостного неведения и злого предубеждения, не основанным, катастрофа эта никакими объективно-вразумительными причинами обусловлена не была. Она возникла в обстановке такого блистательного расцвета живых сил и среди такого обилия широко раскрывающихся конкретных возможностей дальнейшего, еще более блистательного, расцвета этих сил, что всякий, самый проницательный, человеческий разум, руководимый самой, казалось бы, трезвой человеческой волею, должен был бы в своем практически-политическом делании исходить из предположения о всецелой вероятности дальнейших успехов России, дальнейшего разрастания ее могущества, дальнейшего экономического и культурного преуспеяния ее.

Ведь буквально по всем статьям под резким углом вздымалась вверх кривая развития России: хозяйственное благосостояние, гражданственность, политическая мощь, военная сила, просвещение, наука, технический прогресс, искусство всех видов — везде Россия ставила рекорды, несравненную степень которых только сейчас можем оценить мы, озирая умственным оком весь предшествующий путь русской истории. На безбрежных русских просторах расцветал новый культурный мiр, легко и свободно осваивавший все достижения Запада и вместе с тем лишенный того слепого преклонения пред материальными благами, того узкого практицизма, той прижимистости и приземистости, той тесноты духовных горизонтов, того культурно-морального крохоборства, которые, составляя в известном смысле силу западного человечества, вместе с тем, так безысходно обедняют его жизнь. Уверенной, но легкой и свободной поступью выходила Россия на мiровую арену, как некий исполин, который может себе позволить во всем быть широким и великодушным, вплоть до политики, привычно, даже поскольку она выходит за пределы торговых интересов, исполненной в представлении Запада национальной корысти и принципиального макиавеллизма. И другую роскошь могла позволить себе Россия: не рекламировать себя! Не кричала о себе, а замалчивала себя Россия. Не только не домогалась признания Россия, а скорее стеснялась слишком громких его проявлений…

И вдруг — катастрофа, внезапная и оглушительная, начисто и до конца упразднившая все многочисленные «коэффициенты», которыми так выразительно можно было измерять «прогресс» на всех поприщах общественной, государственной, культурной жизни России. Дикое поле! Погорелое место!

Не стало Великой России. Как марево расплылся ее величественный облик, утратив само имя свое и обернувшись нечестивым государственным образованием мiрового же масштаба, но лишенным всякого органического родства с бывшей Россией и прямой задачей себе ставящим сознательное и последовательное разрушение богоустановленного порядка на пространстве земной планеты. Память о подлинной России осталась только в ее исконной великолепной культуре, которая продолжает быть великой и, в конечном счете, положительной силой, все глубже проникающей в сознание мipa. И все с большей настойчивостью стучится в сознание мipa мысль о необыкновенной загадочности, о некой «провиденциальности» судьбы России. Не чудом ли Божественной благодати является ее былой рост, о котором два века тому назад обруселый немец Миних, столь много сделавший для величия России, мог сказать: «Русское государство имеет то преимущество перед другими, что оно управляется Самим Богом: иначе невозможно объяснить, как оно существует?» Не чудом ли Божией кары является и ее срыв? Пред зрячим духовным взором Историческая Россия, как некое замкнутое единство, встает ныне во всем своем величии, во всей своей духовной особливости, во всей своей культурной целостности. И все чаще задумывается человек, не утративший мысль о душевном спасении: не содержит ли в себе некую спасительную тайну этот прекрасный, ни на что не похожий самобытный мiр, открытый теперь наблюдению и размышлению на всем своем жизненном пути, от начала и... до конца.

Да! До конца! Нельзя не произнести этого жестокого слова! Ибо не знаем мы, что готовит нам будущее, в настоящем же мы видим полное нарушение преемственности с прошлым, уход из действительности того, что мы привыкли называть Россией. С отречением Царя, с опустением Престола, с низвержением Династии, с мученической гибелью Царской Семьи не стало России. Отказался русский народ от Православного Царя — и прахом пошли все «коэффициенты» прогресса, а потом, если и возникли в некоторых направлениях новые, то уже в существенно ином плане и не на пользу ни России, ни человечеству, а в прямую им угрозу. То, что высится ныне на месте России — не Россия. Россия на Русской земле таится в подполье, Россия живет в Зарубежье, Россия светится в прошлом, Россия грезится в будущем, Россия в каком-то распыленном виде, быть можсет, зреет и там, внутри. Но, как национально-государственного целого в настоящее время — ее нет. То, что составляло живую личность России, утратило связь с национально-государственным ее бытием, Россия испытала то, что бывает с людьми, страдающими помутнением и угасанием сознания, онемением свободной воли. Живая душа уходит в некие глубины, а «видимый» человек делается игралищем обдержащей его чужой и враждебной силы. Человек порою живет физической жизнью почти нормально, он совершает обдуманные, тщательно иногда подготовленные поступки — но он «себя» не знает — не помнит, не сознает своего поведения, своего подлинного «я» в нем не обнаруживается. Такой человек утратил свою «личность»: в нем живет дух посторонний.

«Личность» свою утратила Россия! Она избыла свое национальное самосознание. Эта страшная беда, конечно, зрела издавна, но разрослась она на наших глазах в формах бурной и внезапной одержимости. Действительно, вдумайтесь в смысл знаменитого «февраля», для части русского общества и по сей час окруженного дымкой светлой лазури, якобы омраченной лишь в силу позднейшего воздействия темного, отвратительного большевицкого «октября». Между тем, именно в образе этого «светлого» февраля свершилось то, что в представлении каждого морально-здорового, не оторвавшегося от русской почвы человека, независимо от его настроенности и политического направления, искони было самым страшным, что только можно было представить: сознательный бунт против Царя — не против определенного Царя во имя Царя другого, а против Царской власти вообще! И что же? Россия восприняла это отталкивающее безчинство в ликовании праздничном, как весну, как освобождение от злой неволи, как зарю новой светлой жизни! И это — вся Россия в целом, весь русский народ во всех общественных группах! Это ли не бесноватость? Это ли не припадок злой одержимости?

И кончилась на этом Россия. Покинула ее благодать Божия: за легкомысленно-суетливым, прекраснодушно-мечтательным «февралем» пришел, как Немезида, зловеще-кровавый и сосредоточенно-мрачный «октябрь» — и задавил Россию.

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2024    1260.org     Отказ от ответственности