Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Мейендорф. Триединица Категория: Обожение Булгаков. Триединица

Бог. Троица. Монархия Отца
По работам прот. Фомы Хопко

«Единый Бог» Тринитарного богословия

Прот. Фома Хопко:
“ … the one God, in Whom we believe, strictly speaking, is not the Holy Trinity. The one God is God the Father.” (en.)
“ … Единый Бог, в Которого мы верим, строго говоря, не есть Святая Троица. Единый Бог есть Бог-Отец.” (рус.)

Now here we have to see a very important point for Trinitarian theology. And that is in the Bible, in the Scriptures, and then, therefore, in the Creeds — and particularly in the Niceno-Constantinopolitan Creed, which became the creedal statement for ancient Christianity and remains the baptismal, liturgical creed for the Eastern Orthodox Churches and most Christian Churches for this very day, as it was formulated and put together and received from the first two Ecumenical Councils (Nicaea in 325 and Constantinople in 381) — that [is] in this Creed and as it is proclaimed in liturgical prayers — and certainly in the Liturgical Prayer, the Anaphora (which is a word that means «raising up» or «offering up», which is a technical term for the Eucharistic prayer, the Eucharistic canon, where the bread and wine, the prosphora, are first elevated and offered to God as we lift up our hearts and have our hearts on high when we remember the saving activity of Christ at the Holy Eucharist service) — in the Bible, in the creeds, and in the Liturgy, it's very important, really critically important, to note and to affirm and to remember, that the one God, in Whom we believe, strictly speaking, is not the Holy Trinity. The one God is God the Father. That in the Bible, the one God is the Father of Jesus Christ. He is God Who sends His only-begotten Son into the world. And Jesus Christ is the Son of God. And then, of course, in a parallel manner, the Spirit, the Holy Spirit is the Spirit of God. That the Holy Spirit being the Spirit of God, is therefore also the Spirit of Christ, the Messiah, because the Christ is the Son of God, upon Whom God the Father sends and affirms His Holy Spirit. I think this is very important, because there are wrong understandings of the Holy Trinity.

Fr. Thomas Hopko
037 The Holy Trinity
11:26—13:48

Три инстанса божественной жизни в совершенном и полном единстве

Прот. Фома Хопко:
“ … the other terrible error … is where people say: there is «one God Who is the Holy Trinity», there is «He Who Is the Trinity».” (en.)
“ … другая ужасная ошибка, … когда люди говорят: есть «один Бог, Который есть Святая Троица», есть «Тот, Кто есть Троица».” (рус.)
“ … we Orthodox Christians … can never say: there is «one God Who is the Holy Trinity». There is «one God Who is the Father».” (en.)
“ … мы, православные христиане, … никогда не можем сказать: есть «один Бог, Который есть Святая Троица». Есть «один Бог, Который есть Бог-Отец».” (рус.)
“ … Those three Whos are called … three Persons or three Hypostases … three instances of divine life in a perfect and total unity.” (en.)
“ … Те три Кто называются … три Личности или три Ипостаси … три инстанса божественной жизни в совершенном и полном единстве.” (рус.)

On the other hand, there is another terrible error, and the other terrible error, usually called Modalism in technical theological terminology, is where people say: there is «one God Who is the Holy Trinity», there is «He Who Is the Trinity». And we Orthodox Christians, following scripture, and the creedal statements, and the liturgical prayers, can never say: there is «one God Who is the Holy Trinity». There is «one God Who is the Father». And this one God Who is the Father has with Him eternally, Whom He begets timelessly before all ages, His only-begotten Son — Who is also His Logos, His Word, and also His Chokhmah, His Sophia, His Wisdom, also His Eikona, His Ikon, His Image. But this Wisdom and Word and Image and Ikon of God is divine with the very same divinity as God, the One True and Living God, because «He is Who He is», and His is another Who from the Father. There are three Whos. There is He Who is the Father, He Who is the Son, and He Who is the Holy Spirit. Those three Whos are called the three Persons or three Hypostases. Probably the term «hypostases» is a better term, because it means three instances of divine life in a perfect and total unity. But it is important to remember that the one God is the Father of Jesus. Jesus is the Son of God. As the Nicene Creed said, “He is God from God, true God from true God”. Here the Christians would say and insist that the one God and Father, from all eternity, has with Him His Son.

Fr. Thomas Hopko
037 The Holy Trinity
15:41—17:26

Точка зрения либерального протестантизма

In Christian circles (well… so-called Christian…) we see it developing Liberal Protestantism in the late 19th — early 20th centuries to detach the idea of God from Christ. It is central to the program of Liberal Protestantism in many of its forms. And as soon as it is done the Trinity makes no sence any more. God as Father does not really make sence. From there we get things like the development of renaming the Trinity as Creator, Sustainer, Redeemer… We see an emphasis on Christ as the moral figure but not redemptive, not the focal point.

Alexis Torrance
The Concept of the Person in Orthodox Theology
[video] 51:18 — 52:23

Арианство об абсолютном едином Боге

Ариане утверждают, что Отец есть единый, истинный, абсолютный Бог, — Сын есть второй Бог по воле Отца…

По мнению ариан, для того, чтобы можно было соединить единство Бога с троичностью лиц в Нем, нужно принять одно из двух:
или разделить Божескую сущность на три части, и таким образом признать трех богов одной и той же сущности, а потому и вполне равных по своему достоинству, —
или же уничтожить самостоятельное ипостасное бытие Сына и Духа, признав их только силами или формами откровения Отца.

Чтобы кратко охарактеризовать богословское направление в этой полемике православных и ариан, достаточно указать только на различную постановку ими исходного вопроса. В то время как православные ставили вопрос, — нужно ли мыслить в Боге три действительных Лица, при нераздельном единстве Божественной сущности, и отвечали на этот вопрос категорическим утверждением, — ариане спрашивали: можно ли мыслить троичность Божеских Лиц, при нераздельном единстве Их сущности, — и отвечали: нет, нельзя. По мнению ариан, для того, чтобы можно было соединить единство Бога с троичностью лиц в Нем, нужно принять одно из двух: или разделить Божескую сущность на три части, и таким образом признать трех богов одной и той же сущности, а потому и вполне равных по своему достоинству, — или же уничтожить самостоятельное ипостасное бытие Сына и Духа, признав их только силами или формами откровения Отца; но то и другое понимание догмата было одинаково неправильно. Первое составляло тритеизм, и таким образом низводило христианство на ступень языческого многобожия, — второе вело к монархианизму, и таким образом уничтожало самый существенный и характерный пункт христианского вероучения. Избегая обеих этих крайностей, ариане соединили их в одну, и из этой смеси составили свое особое понимание догмата о Св. Троице. Из монархианизма они взяли себе идею абсолютно единого Бога, из тритеизма — учение о трех отдельных богах, и таким образом получилось следующее учение: Отец есть единый, истинный, абсолютный Бог, — Сын есть второй Бог по воле Отца, а Дух Святый просто только высшая сущность, сотворенная Сыном, как и все другие сущности.

В арианстве Сын Божий считается «богом с маленькой буквы».

Такое построение очень симпатично и приемлемо массе интеллигентного и служилого язычества, влекомого политикой и государственной службой в лоно Церкви.

С арианской догматикой христианство становится ещё одной монотеистической религией.

… невольное и случайное соответствие арианской доктрины, низводившей иррациональную христианскую триадологию к упрощенному математическому монотеизму, механически соединенному с политеизмом, поскольку Сын Божий считался «богом с маленькой буквы». Такое построение было очень симпатично и приемлемо массе интеллигентного и служилого язычества, влекомого политикой и государственной службой в лоно Церкви, принятой императором. Монотеизм в этой массе, разделявшей идею и почитание Единого Бога под именем «Summus Deus», был очень популярен, но он был полурационалистичен и чужд христианской Троичности Лиц в Божестве. Так, подольщаясь ко вкусам языческого общества через арианские формулы, Церковь могла бы предать всю свою христологию и сотериологию. …

Вопрос заострялся до формулы «быть или не быть?» не в смысле исторического бытия и роста христианства, а в смысле качественном: в смысле возможной неприметной для масс подмены самой сути христианства как религии искупления. Может быть, было бы и проще и успешнее преподносить массе христианство как религию моралистическую. На это упрощение и рационализирование христианства как раз и соскользнуло арианство. С арианской догматикой христианство, может быть, и не теряло бы своего пафоса, как религия евангельского братолюбия, аскезы и молитвенного подвига. По благочестию оно конкурировало бы и с иудаизмом, и с исламом. Но все это был бы субъективный морализм, как и в других монотеистических религиях. Для такой рациональной, натуральной религиозности достаточно было бы и Синайского Божественного откровения, и уж совсем лишне и даже бессмысленно было бы чудо Боговоплощения.

Карташев А.В.
Вселенские соборы
I Вселенский Собор в Никее 325 г.

Священное Писание

30 Я и Отец - одно.

19 Итак идите, научите все народы, крестя их во имя (τὸ ὄνομα) Отца и Сына и Святаго Духа (εἰς τὸ ὄνομα τοῦ πατρὸς καὶ τοῦ υἱοῦ καὶ τοῦ ἁγίου πνεύματος),

1 В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
1 Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ λόγος καὶ ὁ λόγος ἦν πρὸς τὸν θεόν καὶ θεὸς ἦν ὁ λόγος

14 Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий (אֶֽהְיֶה אֲשֶׁר אֶֽהְיֶה). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [Иегова] (אֶֽהְיֶה) послал меня к вам.

17 Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему (Ἀναβαίνω πρὸς τὸν πατέρα μου καὶ πατέρα ὑμῶν καὶ θεόν μου καὶ θεὸν ὑμῶν).

28 Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой (ὁ κύριός μου καὶ ὁ θεός μου)!

Символ веры

 

Никео-Цареградский Символ веры

1. Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым.
2. И во Единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.
8. И в Духа Святаго, Господа Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки.

1. Πιστεύομεν εἰς ἕνα Θεόν, Πατέρα, Παντοκράτορα, ποιητὴν οὐρανοῦ καὶ γῆς, ὁρατῶν τε πάντων καὶ ἀοράτων.
2. Καὶ εἰς ἕνα Κύριον Ἰησοῦν Χριστόν, τὸν Υἱὸν τοῦ Θεοῦ τὸν μονογενῆ, τὸν ἐκ τοῦ Πατρὸς γεννηθέντα πρὸ πάντων τῶν αἰώνων· φῶς ἐκ φωτός, Θεὸν ἀληθινὸν ἐκ Θεοῦ ἀληθινοῦ, γεννηθέντα οὐ ποιηθέντα, ὁμοούσιον τῷ Πατρί, δι οὗ τὰ πάντα ἐγένετο.
8. Καὶ εἰς τὸ Πνεῦμα τὸ Ἅγιον, τὸ κύριον, τὸ ζωοποιόν, τὸ ἐκ τοῦ Πατρὸς ἐκπορευόμενον, τὸ σὺν Πατρὶ καὶ Υἱῷ συμπροσκυνούμενον καὶ συνδοξαζόμενον, τὸ λαλῆσαν διὰ τῶν προφητῶν.

 

Афанасьевский Символ веры

 

15. … Отец есть Бог, Сын есть Бог и Святой Дух есть Бог.
16. … они являются не тремя Богами, но одним Богом.
24. И в этом Триединстве никто не является ни первым, ни последующим, равно как никто не больше и не меньше других,
25. … надлежит поклоняться Единству в Триединстве и Триединству в Единстве.

3. Всеобщая же вера заключается в том, что мы поклоняемся единому Богу в Триединстве и Триединству в Едином Божестве,
4. не смешивая Ипостаси и не разделяя Сущность Божества.
5. Ибо одна Ипостась Божества — Отец, другая — Сын, третья же — Дух Святой.
6. Но Божество — Отец, Сын и Святой Дух — едино, слава [всех Ипостасей] одинакова, величие [всех Ипостасей] вечно.
7. Каков Отец, таков же и Сын, и таков же Дух Святой.
15. Так же Отец есть Бог, Сын есть Бог и Святой Дух есть Бог.
16. Хотя они являются не тремя Богами, но одним Богом.
17. Точно так же, Отец есть Господь, Сын есть Господь и Святой Дух есть Господь.
18. И все же существуют не три Господа, но один Господь.
24. И в этом Триединстве никто не является ни первым, ни последующим, равно как никто не больше и не меньше других,
25. но все три Ипостаси одинаково вечны и равны между собою. И так во всем, как было сказано выше, надлежит поклоняться Единству в Триединстве и Триединству в Единстве.

Неверное приравнивание триипостасного Я Богу-Отцу

Имперсоналистическому мышлению свойственно приравнивать Божественный Абсолютный Субъект, триединое триипостасное Я, Богу-Отцу. Через это до известной степени вуалируется имперсоналистическое понимание Божества.

Такое приравнивание не чуждо и св. Иоанну Дамаскину.

Но это неверно.

Имперсоналистическому мышлению свойственно приравнивать Божественный Абсолютный Субъект, триединое триипостасное Я, Богу Отцу. Через это до известной степени вуалируется имперсоналистическое понимание Божества. Такое приравнивание не чуждо и св. Ио[анну] Д[амаскину], как это, в частности, вытекает из следующих его слов (кн. I, гл. VIII): «об Отце и Сыне и Св. Духе говорим не как о трех Богах, но, вернее, как о едином Боге, Св. Троице, так как Сын и Дух возводятся к одному Виновнику, но не слагаются и не сливаются, как думает Савеллий» (и далее). Это отожествление «Божества» с Отцом еще яснее выступает в дальнейшем суждении св. Ио[анна] Д[амаскина]: «Когда смотрим на Божество, на первую причину, на единодержавие, на единство и тожество Божества… тогда воображаем себе одно. Когда же смотрим на то, в чем есть Божество, или, чтобы сказать точнее, что есть Божество, и на то, что оттуда — из первой причины существует вечно, равнославно и нераздельно, т. е. на ипостаси Сына и Духа, то будет три». При всей неточности этих определений можно тем не менее заключить, что в известном смысле для него Отец по-оригеновски есть неоплатоническое Единое, первобожество, первоволя, первоипостась (а не только первая ипостась). Но это неверно. Бог, как триединый, триипостасный Субъект, как Абсолютная Личность, не есть Отец, как одна из трех, хотя и Первая, ипостась (и на этом пути не избежать оригеновского субординационизма), — но Он есть триединый субъект, в котором три суть один и один — три.

Прот. Сергий Булгаков
Утешитель. О Богочеловечестве
VII. Тринитарная и пневматологическая
доктрина у св. Иоанна Дамаскина

Хотя арианство и было в свое время церковью отвергнуто и анафематствованно, однако же богословски оно отнюдь не было до конца преодолено, что и доказывается его живучестью в разных видах … до наших дней.

Субординационизм же вообще пользовался нелегальным гражданством в богословии, потому что никогда не был ни по настоящему разъяснен, ни осужден.

Но встает отсюда новый и более общий вопрос (уже возникавший в кенотическом богословии), — о взаимном соотношении Отца и Сына: в учении о посланничестве Сына Отцом и Его сыновнем Отцу послушанию не имеем ли мы скрытого субординационизма, который в истории догмы далее заостряется в арианство разных оттенков, древнее и новое? Ариане использовали по своему этот общий характер отношения Сына к Отцу, как и отдельные тексты и, прежде всего, слова Христа: Отец Мой болий Мене есть (Ио. 14, 28). Сюда же относится весь тот ряд текстов, где Сын изображается, как молитвою испрашивающий у Отца: прежде всего Гефсиманская молитва (Мф. 26: 39, 40, 53; Мр. 14, 36, ср.: Ио. 12, 27-28; 18, 11), молитва на кресте (Лк. 23, 34); Ио. 14, 16 («Я умолю Отца»), первосвященническая молитва (Ио. 17). Далее Мр. 13, 32, ср.: Мф. 24; 36; Мф. 20, 23 («не от Меня зависит, но кому уготовано Отцом Моим»); Мф. 25, 34 («приидите, благословенные Отца Моего»); Лк. 22, 29 («завещаю вам, как завещал Мне Отец Мой Царство»). Самое же главное свидетельство Евангелия, которое важнее всех частных текстов, есть то, что на протяжении Своего земного служения Христос относится к Отцу не только как к Отцу, с Которым Он пребывает в полноте единения, но и как к Своему Богу («Богу Моему и Богу вашему» Ио. 20, 17). Вся эта парадоксия, которую нельзя не видеть в Евангелии, ставит перед богословием трудный и ответственный вопрос, и христологическая, (она же и тринитарная) трудность его остается непреодоленной. Хотя арианство и было в свое время церковью отвергнуто и анафематствованно, однако же богословски оно отнюдь не было до конца преодолено, что и доказывается его живучестью в разных видах, как непосредственно после первого вселенского собора, так и позднее до наших дней. Субординационизм же вообще пользовался нелегальным гражданством в богословии, потому что никогда не был ни по настоящему разъяснен, ни осужден.

Прот. Сергий Булгаков
Агнец Божий
Гл. IV. 3. Богочеловеческое самосознание Христа

Совершенное Божество и совершенное человечество

Ереси либо отрицают соединение совершенного Божества с совершенным человечеством либо искажают смысл этого соединения, не усматривая в нем полного и существенного сочетания совершенного Божества с совершенным человечеством.

Обращаясь ко всему человеку, а не к отвлеченному уму, и ко всему человечеству, а не к уединенным избранникам, церковное христианство заявляет свою способность жить и действовать во всемирной истории. … Все языческое общество по почину государственной власти подчиняется христианству, подчиняются христианству и языческие воззрения. … Обе враждебные христианству силы, и религиозное умозрение Востока, и гражданственность, взятая с Запада, действуют теперь более изнутри, и тем опаснее их действие.

В области религиозных верований теперь уже не отрицают Христа как Сына Божия и вместе сына человеческого (как это делали прежние еретики), не отвергают в нем соединения божественного и человеческого элементов, а только искажают смысл этого соединения, не усматривая в нем полного и существенного сочетания совершенного Божества с совершенным человечеством. Так, первая и самая знаменитая из этих новых ересей — арианская — понимает Богочеловека как нечто среднее или промежуточное между той и другой природой; Христос здесь есть нечто меньшее, чем Бог, и нечто большее, чем человек, не совсем Бог и не совсем человек; совершенное же Божество остается недоступным и непостижимым, и человек не может получить истинного обожения. Вместо воссоединения во Христе Творца с творением является некое неопределенное и странное между ними сближение. Это сближение настолько несовершенно, что даже первенец всея твари, Христос, согласно арианскому учению, не имеет настоящего познания о верховном Боге, не знает Его так, как Он есть, тогда как, по православному учению, совершенный человек, будучи внутренно сообразен совершенному Божеству как его подлинный образ, имеет о нем и полное познание.

Когда церковь, после великих смут, причиненных этою ересью и ее разветвлениями, решительно отвергла арианского полубога и окончательно формулировала (на двух первых Вселенских соборах) догмат единосущия божественных ипостасей, является Несторий, — не отрицающий этого единосущия, не отрицающий совершенного божества в Логосе, не отвергающий и совершенной человечности Иисуса, но не допускающий между ними полного внутреннего и непрерывного совпадения, а признающий только некоторое пребывание Логоса в Иисусе, как в своем жилище или храме. Утверждая, что в Иудее родился только человек, на которого впоследствии снизошел Бог — Слово, Несторий отрицал человеческое рождение Бога (т. е. от человеческой матери) и в силу этого отвергал и Богородицу. Осужденное в храме Эфесской Богоматери нечестие скоро обернулось в другую, противуположную, по-видимому, но в сущности однозначащую форму. Если Несторий допускал только внешнее, неполное соединение божества с человечеством, то Евтихий и его последователи, монофизиты, утверждали соединение настолько полное, что человечество всецело превращается в Божество. Но такое соединение, в котором совершенно исчезает одно из соединяемых, не есть уже соединение, а поглощение. Таким образом, обе ереси, при видимой своей противоположности (одна разделяет, другая сливает), сходятся в своем единственном результате — в отрицании истинного богочеловеческого сочетания, в котором сохраняется сила обоих соединяющихся элементов при полноте их внутренней связи.

Владимир Сергеевич Соловьев
Великий спор и христианская политика

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2021    1260.org     Отказ от ответственности