Жена, облеченная в солнце
  Home  
Свящ. Писание     ru     en  
       
 
 
Главная
+ Категории
+ Явления
Ла-Салетт
Фатима
Борен
Хеде
Гарабандал
Зейтун
Акита
Меллерей
Меджугорье
История
Апостасия
Коммунизм
1000 лет
Библия
Богородица
Толкования
Молитва
Розарий
Обожение
Сердце
Жертва
Церковь
Общество
Природа
Персоналии
Тексты
Статьи
Указатель
Ссылки
Литература
email
 
Булгаков. Богоматеринство Категория: Обожение Булгаков. Троица

Бог. Троица. Единый истинный Бог
По работам прот. Сергия Булгакова

Троица во единице и единица в троице

Догмат о Святой Троице гласит, что единый Бог существует в трех ипостасях, имеющих нераздельное единое существо, причем все они равночестны, и каждая из них есть единый истинный Бог, и Пресвятая Троица есть единый истинный Бог.

Абсолютная Ипостась триипостасна и едина, — троица во единице и единица в троице; посему триедина и единая божественная сущность, поскольку она осуществляется в триедином субъекте.

Прежде чем останавливать внимание на свойствах каждой отдельной ипостаси in concreto, позволительно остановиться на ипостасности вообще, in abstracto. В известном смысле можно сказать, что тройственность Абсолютного Субъекта, или триипостасность, логически предшествует определениям отдельных ипостасей в их конкретном соотношении, как Отца, Сына и Святого Духа. Эта триипостасность есть первоначальная данность, которая осуществляется, конкретизируется во Святой Троице. Католическое схоластическое богословие поставило себе ложную задачу, которою отчасти заразило и православное, именно обосновывать отдельные ипостаси во Святой Троице их конкретными взаимными отличиями, ипостасными отношениями. Между тем такая задача ложна, потому что триипостасность коренится в самой природе абсолютного субъекта и потому вовсе не нуждается в конкретном обосновании. Догмат о Святой Троице гласит, что единый Бог существует в трех ипостасях, имеющих нераздельное единое существо, причем все они равночестны, и каждая из них есть единый истинный Бог, и Пресвятая Троица есть единый истинный Бог (ср. определения символа веры св. Афанасія).*) Иногда догмат изображают и в таком смысле, что тройственность относится к ипостасям, единство к природе. Прямым отсюда последствием выводится полная рациональность догмата, поскольку тройственность и единство понимаются в разных отношениях.**) — Однако такое истолкование догмата чрезмерно его приспособляет к рассудочным определениям. Троичность должна быть понята как триединство и в отношении к сущности, и ипостаси. Божественное Лицо, Божественный Субъект, не тройственно (как невольно допускается в таком истолковании догмата), но триедино. Абсолютная Ипостась триипостасна и едина, — троица во единице и единица в троице; посему триедина и единая божественная сущность, поскольку она осуществляется в триедином субъекте. Иначе единство трех установлялось бы лишь чрез их отношение к единой сущности, в ипостасях же принималось бы не триединство, а тройственность. Если останавливать внимание лишь на Абсолютном Субъекте, на Триипостасном Лице, тο здесь имеет силу равночестность всех трех ипостасей, для которой не имеет значения даже порядок в их взаимных отношениях: «в сей Троице ничтоже первое или последнее, ничтоже более или менее: но целы три ипостаси соприсносущны суть себе и равны»… Если же останавливать внимание на Божественной природе, то здесь получает полную силу Божественное единство: «Отец и Сын и Святой Дух едино есть Божество, равна слава, соприсущно величество. Каков Отец, таков и Сын, таков и Дух Святый: обаче не три бози, но един Бог». Однако это лишь разные стороны одного догмата. Единство и тройственность не размещаются здесь в разных этажах, так, чтобы без помехи соединяться как бы в общем обладании единой сущности тремя: такое совместное владение трех общим предметом, конечно, не устанавливает триединства, а только тройственность, троякость, тройное повторение одного и того же (т.е. предполагает или тритеизм, омиусианство, или же модализм). Напротив, единство и тройственность взаимно пресекаются из двух направлений, крестом — установляя триединство: троичность ипостасей при единстве триипостасного Божества, равенство 3=1, в одном направлении, и триипостасность в отношении к одной, не общей для трех (как невольно подменивается догмат в рационализме), но единой сущности, равенство 1=3, в другом направлении. Три Я, Мы, в одном Я, и триединое Я в едином естестве, проблема трех в одном и одного в трех. Здесь граница разума, обозначаемая антиномией триединства.

Сверхразумность однако отнюдь не есть противоразумность, ибо здесь удовлетворяются постулаты разума, которые сознаются в отдельности, однако невыполнимы силами разума в своей совокупности, но ведут к разумной антиномии. Таково именно учение о Святой Троице пред лицом разума. Нами уже найдены постулаты разума: а) Бог один, и, как личный Дух, имеет единую ипостась, и единую сущность; b) Бог не может быть моноипостасен, ибо абсолютная ипостась осуществляется лишь в полноте я-ты, и существо Божие не мирится с моноипостасным обладанием Бога своей природой, с метафизическим одиночеством и эгоизмом. С одной стороны постулат строгого монотеизма, а с другой — противоречивость моноипостасности, ведущая к ее отрицанию. Догмат соединяет оба постулата: — единство, хотя и не-одиночество, — единственность, но не уединение, — единоличность, но не моноипостасность. Нужно сохранить всю силу и единства, и не-одинокости, не притупляя острия антиномии, ибо в антиномии сила догмата, высшая его разумность, которая раскрывается и в его соответствии высшим постулатам разума. Попытка перетянуть чашку весов в одну сторону, нарушить равновесие догмата роковым образом ведет к ереси. Есть два полюса антиномии: единобожие, монархианство и требожие, тритеизм, упраздняющий единобожие и превращающий троичность в некоторый Олимп. Первое, монархианство, существует с первых веков христианства и до наших дней. Оно имеет многочисленные и многообразные лики. Оно выражается или в субординационизме, установлении неравенства во Святой Троице, имеющего следствием подчинение одной ипостаси другой: Отец выше Сына, а Сын выше Духа Святого; таким образом, получается иерархия внутри Божества, причем божественное достоинство принадлежит только Отцу. Или же монархианство выражается в модализме, при котором ипостаси суть только разные и последовательные, сменяющие друг друга образы раскрытия единоипостасного Божества (савеллианство). Это еретическое приспособление догмата к потребностям рассудочного понимания снимает антиномию ценой существенной односторонности (что, собственно говоря, прежде всего и означает ересь — αἵρησις) в учении о Божестве. Противоположный монархианству (или унитаризму) полюс в понимании Святой Троицы занимает тритеизм, превращающий три ипостаси в трех раздельных богов. Как прямое изложение этого учения, тритеизм не пользовался влиятельностью и распространением, но в скрытом виде он может вкрадываться помимо воли в построения и ортодоксальные. Итак, надо во всей силе установить догмат Святой Троицы: единый Бог в трех ипостасях, Бог — Троица, говорящая о Себе одинаково Я и Мы, Троица — Единый Бог, причем каждая ипостась, Отец, Сын и Дух Святой, есть совершенный истинный Бог. Т. обр. ряд невместимых для рассудка динамических равенств, которые рассудочно-статически суть неравенства: единый Бог — Святая Троица, Бог — Отец; Бог — Сын, Бог — Дух Святой. Не три бога, но единый Бог, однако и каждая ипостась, как и Святая Троица, есть единый истинный Бог, каковый не уменьшается в отдельных ипостасях и не увеличивается в трех. Пред лицом этого сверхразумного (динамического) равенства отпадают, как нечестивые и недомысленные, встречные вопросы: есть ли разница между Божеством Св. Троицы и отдельной ипостаси, ибо здесь неуместно самое больше или меньше.


*) «Вера католическая сия есть: да единого Бога в Троице и Троицу во единице да почитаем, ниже сливающее Ипостаси, ниже существо разделяюще. Ина бо есть Ипостась Отча, ина Сыновня, ина Святаго Духа. Но Отчее, и Сыновнее, и Святаго Духа едино есть Божество; равна слава, соприсносущно величество. Яков Отец, таков и Сын, таков и Дух Святый. Тако: Бог Отец, Бог Сын, Бог и Дух Святый: обаче не три бози, но един Бог»… «И в сей Троице ничтоже первое и последнее: ничтоже более или менее, но целы три Ипостаси, соприсносущны суть себе и равны».
**) Ср., напр. Митр. Mакарий, Догматическое богословие, т. I, 29, стр. 201-205 (по 3-му изд. 1868 г.).

Я не существует без ты и он; оно раскрывается лишь в мы и вы.

Абсолютное Я должно быть в себе и для себя и Абсолютным Ты, и Абсолютным Он, оно должно быть в себе и для себя абсолютным Мы и Вы.

Единство, как Троица и Троица, как Единство, триединство Божественного Духа есть ответ на все постулаты и исход из всех апорий.

К нам снова возвращается вопрос о разнице между генотеизмом и монотеизмом, как произвольным, недоказанным или внутренне оправданным, обоснованным единобожием. Каким условиям отвечает Субъект Абсолютный, в силу которых Он может, действительно, являться началом и основанием для субъектов относительных? Он должен в Себе самом заключать те условия, которые субъект относительный имеет вне себя и как бы за своими пределами. Я не существует без ты и он; оно раскрывается лишь в мы и вы. Оно соборно в своем сознании, будучи единоличным в существовании. Поэтому оно нуждается необходимо в выходе из себя и ищет своего обоснования за пределами себя. Но эта несамодовлеемость именно и делает его относительным. В Абсолютном Субъекте должна быть преодолена эта несамодовлеемость и эта относительность. Он сам должен быть всем, потребным для своего существования. Абсолютное Я должно быть в себе и для себя и Абсолютным Ты, и Абсолютным Он, оно должно быть в себе и для себя абсолютным Мы и Вы. Осуществимо ли такое недомыслимое и недоведомое бытие? существует ли Абсолютный Субъект, который есть сразу и одновременно Я-Ты-Он, а также Я-Мы-Вы? Откровение учит от Абсолютном Субъекте как Триипостасном Боге, и это учение есть именно то самое; что отвечает постулатам, раскрывающимся в нашем самосознании я. Учение о св. Троице, превышающее границы ведомого нам и постигаемого разумом бытия, вполне отвечает на эти постулаты личного самосознания. Абсолютный Субъект есть Триипостасный Субъект, единый и множественный в триипостасности своей, осуществляющий личное самосознание в недрах божественной жизни Единого Субъекта во всех его образах. Единство, как Троица и Троица, как Единство, триединство Божественного Духа есть ответ на все постулаты и исход из всех апорий.

Эта возможность одинаково неосуществима ни в пределах замкнутого личного самосознания и религиозно соответствующего ему генотеизма, ни размыкающегося и выходящего за себя личного самосознания и религиозно соответствующего ему политеизма. Первым постулируется строгое и замкнутое единобожие, второе выдвигает идею Олимпа, семьи богов, в которой выражается противление единобожию, вместе с бессилием своими силами выйти из апорий личного самосознания и его диалектики. Но в том и другом содержатся постулаты троичности, которые всецело исполняются в церковном догмате о триипостасном Боге.

Свойства догмата таковы, что он, с одной стороны, выражает не-единоипостасность Божества (чем ниспровергается моноипостасность генотеизма, напр., в Исламе, в иудаизме антихристианского направления), а вместе с тем и единство триипостасного Бога, как Абсолютного Субъекта. В ветхозаветном Откровении в первых же главах книги Бытия мы наталкиваемся на потрясающий факт: о Боге говорится в единственном и во множественном числе, точнее в единственно-множественном, представляющем собою совершенно особое слияние того и другого в нечто высшее, многоединство, триединство. Если не довольствоваться плоскими рационалистическими истолкованиями, которые видят здесь только влияние языческого политеизма, порождение религиозного синкретизма, если вслушиваться в таинственное откровение этих текстов, мы увидим здесь живое откровение о Я, как Мы и Мы как Я (а также Ты и Он). Прежде всего здесь о Боге говорится во множественном числе — Elohim — при явном указании на единого Бога. Быт. I, 26: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Быт. III, 22: се Адам бысть яко един от Hас; Быт. XI, 6-7: придите и сошедше смесим языки их; Быт. XVIII, 1-3: явися Аврааму (Бог у дуба Мамврийского) и се трие мужи стояху пред ними… (и далее как будто безразличное чередование и смешение единственного и множественного числа).

Это Я-Мы в применении к Лицу Божию приоткрывает тайну природы Абсолютного Субъекта, в котором Я осуществляется как многоединство. В Новом Завете это многоединство раскрывается полнее и точнее как триипостасность, как Пресвятая Троица во Единице и Единица в Троице, Отец, Сын и Святый Дух. Все три лица Пресвятыя Троицы изображаются, с одной стороны, как имеющие каждое Свое ипостасное бытие — Отец и Сын на протяжении всех Евангелий, особенно Иоаннова, Отец и Сын и Дух-Утешитель (в прощальной беседе Господа), различающиеся в явлении и действии Своем: в Богоявлении, в Преображении Господни, в Пятидесятнице. И это же обильно свидетельствуется в апостольских посланиях.

См. также

Ссылки

Литература

       
     
        Чтобы эти исследования продолжались,
пожалуйста, поддержите нас.
       
       
       
Контактная информация     © 2012—2021    1260.org     Отказ от ответственности