The woman clothed with the sun
  Home  
Holy Scripture     ru     en  
       
 
 
Main
+ Categories
+ Apparitions
La Salette
Fatima
Beauraing
Heede
Garabandal
Zeitun
Akita
Melleray
Medjugorje
History
Apostasy
Communism
1000 years
Bible
Theotokos
Commentary
Prayer
Rosary
Theosis
Heart
Sacrifice
Church
Society
Nature
Personalities
Texts
Articles
Directory
References
Bibliography
email
 
Bulgakov. Divine Motherhood Category: Theosis …between created and uncreated…

God. Trinity. Ousia and Hypostases
In the works of Fr. Sergei Bulgakov

Personalism of the doctrine of God

In the Word of God and in the Church tradition, the personal nature of the Divine is firmly established.

In the Word of God and in the Church tradition, the personal nature of the Divine is firmly established. God the Father speaks of Himself: I, God the Son speaks of Himself: I, and of the Comforter Spirit: He. The whole Holy Trinity in Unity speaks of itself: I and We. This personalism of the revealed doctrine of God, which is pre-emptive of the impersonal conception, is the basis of the patristic teaching on the Holy Trinity, which attempts to express the dogma in the language of religious philosophy, in metaphysical terms, to formulate a logical concept.

Прот. Сергий Булгаков
Учение об ипостаси и сущности
в восточном и западном богословии

The Nature of Spirit

Personal consciousness of self is proper to the nature of spirit: “I am that I am,” Jehovah, says the Lord. Spirit is, above all, personality as personal consciousness of self, as “I.” An impersonal (“unconscious”) spirit is a contradiction. But this I is not an abstract self-consciousness that is not connected with anything and empty for itself (even the dreaming I of Hinduism at least has its dream and lives in it). It is a living I (“I am that I am”), the subject of a certain objectivity, the subject of a certain predicate, the receptacle of a certain content. The living I has its own life. It is the source of this life and its fullness, its beginning and end. The personal spirit thus has in itself its own nature, in which it lives, ceaselessly realizing itself for itself through this nature, defining itself and revealing itself to itself. This indissoluble unity of the personal self-consciousness, of I and its nature, grounding the life of the personal spirit, is the spirit's limiting intuition of itself and also the initial ontological axiom. … God possesses personality and nature, hupostasis, phusis, or ousia. As a result, God is a hypostasis that has its own nature, and precisely in this sense He is a living personal spirit. Such a definition of personal spirit is applicable to any spirit, divine, angelic, or human. The distinctive property of the Divine Spirit is that this Spirit is not only a personal but also a trihypostatic spirit, a trihypostatic personality, which, however, has one nature and, accordingly, one life (not a life in common, but precisely one life), just as every unihypostatic spirit has one nature and one life.

Бог есть дух (Ио. 4, 24). Природа всякого духа состоит в нераздельном соединении самосознания и самобытности, т.е. соединении ипостаси (ύπόστασις, persona) и природы (φὐσις, natura).

Во взаимоотношении я и природы я осуществляется жизнь духа как в себе самом обосно́вывающееся самосознание.

Всякое духовное существо сознает себя как я, есть я. Из этой первичной непосредственности явствует и неопределимость я.

Я существует абсолютным образом, имея на себе в этом отношении образ и печать Абсолютного Духа.

Природа духа. Бог есть дух (Ио. 4, 24). Природа всякого духа состоит в нераздельном соединении самосознания и самобытности, или самоосно́вности, ипостаси (ύπόστασις, persona), и природы (φὐσις, natura). Вне самосознания дух не существует, всякое духовное существо сознает себя как я, есть я (из этой первичной непосредственности явствует и неопределимость я). Это я, таинственным и неизреченным образом соединяясь со своей основой, является образом бытия, раскрытием этой природы или того, что, само не будучи ипостасью, в я ипостасируется, становится в душу живу. Я имеет свою глубину, в которую бросает свой свет, и в этом взаимоотношении я и природы я и осуществляется жизнь духа как самоосно́вное, в себе самом обосно́вывающееся самосознание. Оно (я) существует абсолютным образом, имея на себе в этом отношении образ и печать Абсолютного Духа.

Прот. Сергий Булгаков
Ипостась и ипостасность

Я неопределимо, ибо оно абсолютно, все существует в нем.

Самосознание я потому недоказуемо, а лишь показуемо, указано словесным жестом (местоимением).

Я нерастворимо, но оно и неопределимо. Всякие попытки определить или описать я (как aseitas или perseitas, integritas, independentia) касаются отдельных сторон особого опыта я, личного самосознания, которое может быть только названо, указано словесным жестом (местоимением). Я неопределимо, ибо оно абсолютно, все существует в нем, в лучах его солнца, которое есть источник света и теней, форм и красок, но потому и не может быть ими определяемо. Самосознание я потому недоказуемо, а лишь показуемо. Я есть я, и больше ничего, оно смотрится само в себя, само собой определяется. Оно не подвластно времени, ибо над временем, оно не знает ни происхождения, ни гибели, вечно и пребывает. Всякое человеческое я в известном смысле премирно и абсолютно: оно есть око вечности, чрез которое только и можно видеть время, в нем вечный день и никакого погружения в нирвану. (И состояния сна и беспамятства прерывают эмпирическое самосознание, но не вносят никакого разрыва в самотожество я). Я все в себе и для себя имеет (если не в наличии, то в возможности).

Прот. Сергий Булгаков
Главы о Троичности
1. B. Божество, как абсолютный субъект

Тварный дух несет на себе печать неабсолютности, имея свою границу. Ограниченностью тварного духа является его единоипостасность. Выход тварного я в другие я только множит абсолютные единоипостасные центры, оставляя их ограниченность.

Только не-единоипостасный дух, выходя в другое я не выходит за пределы своего существа.

По христианскому откровению, Бог и есть триипостасный дух, имеющий три лица и одно существо, Единица в Троице и Троица в Единице.

Природа духа. … Оно (я) существует абсолютным образом, имея на себе в этом отношении образ и печать Абсолютного Духа. Но оно же несет на себе печать и неабсолютности своей, или тварности, имея свою границу, и граница эта есть единоипостасность духа. Всякое я ограниченно, ибо неизбежно выходит в ты или мы, т.е. в другие я [ … ], и не может не знать о возможности, а, следовательно, и неизбежности такого выхода. Попытка я люциферически в себе замкнуться, возлюбив себя абсолютной любовью, делает его только жертвой этой своей ограниченности, утверждаемой как абсолютность (фихтеанство). Граница я жизненно снимается в любви, где я сохраняется, погубляя себя, выходя за свои пределы к другому я, и тогда оно становится образом Абсолютного Духа в отношении ипостасного своего бытия. Абсолютности ипостаси решительно противится ограниченность я, взятого в единственном числе, она требует выхода за эту грань. Но в тварном естестве этим выходом только вновь утверждается эта ограниченность, ибо здесь рядом с одним я ставятся другие я, множатся абсолютные центры, и этой множественностью свидетельствуется их всех относительность. Это могло бы отсутствовать только в том одном случае, если выход в другое я не явится выходом и за пределы его существа, но останется внутри его, следовательно, совершится не в единоипостасном, а в не-единоипостасном духе. По христианскому откровению, Бог и есть триипостасный дух, имеющий три лица и одно существо, Единица в Троице и Троица в Единице: «Единица, от начала движимая к двоице, остановилась на Троице» (св. Григорий Назианзин). Абсолютное единоипостасное, имеющее себя и все безусловным образом, явилось бы не только contradictio in adjecto, но и выражением метафизического эгоизма, абсолютной ограниченности, сатанизма. Но если постулат не-единоипостасности Абсолютного Духа доступен и для духа ограниченного, то тайна этой не-единоипостасности в осуществлении не может быть им самим раскрыта, она становится предметом откровенного учения о Пресв. Троице, которое, в доступной для тварного сознания степени, и приближает к ее постижению.

Прот. Сергий Булгаков
Ипостась и ипостасность

Дух есть живое, непрестанно реализующее себя предложение.

В основе самосознания, так же как и всякого акта мысли, его запечатлевающего, лежит тройственность моментов, триединство, которое имеет выражение в простом суждения: я есмь А. Обобщая это в терминах логически-грамматических: подлежащее, сказуемое и связка, — можно сказать, что в основе самосознания лежит предложение. Дух есть живое, непрестанно реализующее себя предложение. … Каждое предложение можно привести к типу соединения Я с его сказуемым, даже можно сказать, что оно, имея истинным подлежащим Я, является, все целиком, сказуемым этого Я, ибо по отношению к Я все, весь смысл есть сказуемое, и каждое суждение есть новое и новое самоопределение Я если не по форме, то по существу. Каждое суждение онтологически приводится к общему отношению субъекта и объекта, которые суть не что иное, как я, ипостась, и его природа, раскрывающая его содержание, его сказуемое, оно же приводится в связь с подлежащим связкою бытия. … Я, самозамкнутое, находящееся на неприступном острове, к которому не досягает никакое мышление или бытие, находит в себе некоторый образ бытия, высказывается в "сказуемом" и этот образ познает как свое собственное порождение, самораскрытие, каковое и есть связка. В этом смысле вся наша жизнь, а потому и все наше мышление является непрерывно осуществляющимся предложением, есть предложение, состоящее из подлежащего, сказуемого и связки. …

… Ипостась, лицо, я, существует, имея свою природу, т. е. постоянно сказуемое и никогда до конца не изрекаемое свое откровение, которое она и осуществляет как свое собственное бытие (в разных его оттенках или модальностях). …

Ипостасное я неопределимо по самому своему существу. Будучи я, ипостасью, каждый знает, о чем идет речь, хотя это и неизреченно (а только изрекаемо). Именно самая сущность ипостаси состоит в том, что она неопределима, неописуема, стоит за пределами слова и понятия, а потому и не может быть выражена в них, хотя и постоянно в них раскрывается. Пред лицом Ипостаси приличествует молчание, возможен только немой мистический жест, который уже вторичным, рефлективным актом — не именуется, но "вместо имени" обозначается "местоимением", я [Булгаков С.Н., Философия имени]. … Ибо я, ипостась, есть поистине вещь в себе, ноумен, и она, т. е. сам дух, навеки остается трансцендентна мысли по своей природе, положению и отношению к ней. Но трансцендентное всегда и неразрывно связано с имманентным, имманентируется; подлежащее, ипостась, всегда открывается, высказывается в сказуемом. Само собою разумеется, ипостась в этом смысле не есть психологическое я, психологическая субъективность, которая является уже определением ипостаси, сказуемым, а не подлежащим: дух не психологичен, и ипостась ни в каком смысле не является психологизмом. … Для ипостаси не существует возникновения и гибели, начала или конца. Вневременная, она вместе и сверхвременна, ей принадлежит вечность, она вечна так же и в том же смысле, как вечен Бог, который Сам вдунул, из Себя, Дух Свой в человека при его создании. Человек есть сын Божий и тварный бог, и образ вечности присущ ему неотъемлемо и неотторжимо. Поэтому человек не может ни помыслить, ни пожелать своего уничтожения, т. е. угашения я (и все попытки самоубийства представляют собой род философского недоразумения и относятся не к самому я, но лишь к образу его существования, не к подлежащему, но к сказуемому). Ипостасное Я есть Субъект, Подлежащее всяких сказуемых, его жизнь есть это сказуемое, бесконечное и в ширину и в глубину.

Прот. Сергий Булгаков
Трагедия философии
О природе мысли

Trinitarian axiom

Trinitarian axiom:
The Holy Trinity is a divine triunity which is exhaustive and perfect in Its fullness, which is trine and integral in all Its definitions.

… it is necessary to set forth the following trinitarian axiom: The Holy Trinity is a divine triunity which is exhaustive and perfect in Its fullness, a triunity of interrelations which is trine and integral in all Its definitions, without any disjunctive or conjunctive "and" connecting the separate hypostases. Every hypostasis in separation, as well as their triunity, must be understood in trine connection and in trine self-definition, which form the Whole, the Holy Trinity.

Sergius Bulgakov
The Comforter
Ch. 1. The Place of the Third Hypostasis in the Holy Trinity

General thesis, which is a kind of axiom concerning the Holy Trinity:
the three hypostases, in their character, are not single and not double, but trine.

But besides this there is also the triune nature of the consubstantial Trinity, which is substantially identical with the nature of each of the individual hypostases, while differing from this nature modally, as it were, according to the mode of its hypostatic possession. This difference refers, of course, not to its ousian essence but to the mode of its possession by the Holy Trinity in the triunity and by each individual hypostasis.

The Holy Trinity is the trinitarian act of the self-definition of che hypostases; and each of the elements of this trinitarity, despite the aseity and equi-divinity of the three hyposcases, is correlative to the other two hypostases and in this sense is conditioned by them. The fullness of natural being, as self-revelation, is given only in the trinitarity of the hypostatic self-definitions. Naturally too, the Holy Trinity exists only trinely, «consubstantially and indivisibly», which is why each of the individual hypostatic modes of natural being does not simply exist, but coexists in its indivisibility with the others. Therefore, in general, none of the hypostases in its separate personal being can be understood except in trinitarian conjugacy. This leads to a general thesis, which is a kind of axiom concerning the Holy Trinity: the three hypostases, in their character, are not single and not double, but trine. They must be understood not on the basis of themselves alone, but on the basis of their trinitarian union; they are defined and shine noc only wich cheir own lighc, but also with the light reflected from the other hypostases. It follows that all three hypostases must be understood in a distinctly personal as well as trinitarian manner; and any doctrine that transforms the Holy Trinity into a system of originations and dyads is fundamentally deficient.

Sergius Bulgakov
The Comforter
Ch. 2. The Procession of the Holy Spirit

Trihypostaseity

The life of the trihypostatic God is a pre-eternally realizing Fulness. By trihypostaseity the solitude of the Absolute subject, his aloneness, is overcome. The Trihypostatic God is one in His triunity, but not alone…

With the victory of Orthodoxy, homoousianism, faith in the trihypostatic God, over the doctrine of the monoadic monohypostaciety of the Godhead, the whole formulation of the question about the relations of God anf the world is changed. It is now impossible to say about the trihypostatic God that which inescapably has to be said about the monohypostatic monad that needs the world: the life of the trihypostatic Godhead as Love, as preeternal mutuality and self-revelation is absolutely self-sufficient and complete, it needs no one and nothing and cannot have any supplementing. The trihypostatic God lives in Himself, i.e., in the Holy Trinity, and this Life is a pre-eternally realizing Fulness. Hence the world is not necessary for God himself and it is powerless to add any supplementing to the Fullness. The world is entirely a creation of the generous and magnanimous love of God, a love which gives and which receives nothing. God is necessary for the world as its foundation and goal, but not the reverse. By trihypostaseity the solitude of the Absolute subject, his aloneness, is overcome, and thanks to this victory the monohypostatic God is compelled as it were to create the world. The Trihypostatic God is one in His triunity, but not alone…

Fr. Sergius Bulgakov
The Burning Bush
The Doctrine of the Wisdom of God
in St. Athanasius the Great and Other Church Fathers

In order to clarify this question it is necessary to distinguish (of course, in the abstract) the immanent Trinity from the economic Trinity, the supra-eternal life of the Holy Trinity in Itself from Its trihypostatic revelation in creation. Let us first investigate trinitarity in its immanent aspect. Here, Revelation gives us the fact of the divine triunity of the Father, Son, and Spirit: Unity in Trinity and Trinity in Unity, the one Name, the one God the Holy Trinity. Not three in unity, but triunity; and not one, but unifiedness in Trinity. This is the divine number, which does not exist in the natural world, but which is a super-number for the latter: the three in one. This super-number refers not to things, which can be counted in their separateness and juxtaposition, but to the Divine Person or Persons, Who has or have one unified, but not common, natural life.

Fr. Sergius Bulgakov
The Comforter
Ch. 1. I. Trinitarity and the Third Hypostasis

Self-definition of Hypostases

The interrelation of the hypostases, as the interrelation of the Father, the Son, and the Holy Spirit, should be understood not on the basis of their origination but on the basis of their concrete self-definition.

The Father is called Unengendered in relation to the Son, but this is only a negative definition. The Father is called principle, source, cause, initial hypostasis, for from Him the Son is engendered and the Holy Spirit proceeds. But this does not signify that the Father is the cause of Their origination (auto to einai), for the hypostases do not originate. They exist eternally. The interrelation of the hypostases, as the interrelation of the Father, the Son, and the Holy Spirit, should be understood not on the basis of their origination but on the basis of their concrete self-definition. The Trinity of hypostases is already given in its being in the very interior of the absolute hypostatic (i.e., trihypostatic) subject by the manifestation of the absolute I as I, Thou, He, We, You. … it should be affirmed that the three hypostatic centers of the triune Subject are already given apart from their hypostatic qualification as the Father, the Son, and the Holy Spirit. The entire problematic of originations, particularly with reference to the Holy Spirit, is connected with the impersonalistic presupposition of the primacy of the divine nature with respect to the hypostases, and the latter must therefore originate in the nature. On the contrary, existence as subjects, i.e., independently of the nature, is proper to the three hypostases, although, to be sure, such an opposition or distinction is possible only in abstracto, not in re.

The generation of the Son and the procession of the Holy Spirit cannot be generalized and counted as two «originations». Rather, these are two images of God in these two images of love. The Father is the Subject of this self-revelation, the Principle, the «Cause»; whereas the Son is the One Who gives Himself for this revelation of the Father. He is the One Who reveals the Father, the One Who Speaks, the Word. Generation here should by no means be understood in the anthropomorphic sense of origination or production, for this aspect of generation belongs only to temporal being, to being that has an origin. It must be understood as a spiritual image of the love of the Engendering One and the Engendered One, but by no means as the image of the originating one and the originated one.

Fr. Sergei Bulgakov
The Comforter
Ch. 2. The Procession of the Holy Spirit

Природа в Божестве есть Его вечная жизнь, самоопределение, самополагание, actus purissimus. Божественная Личность сама есть единственный источник Своей усии или жизни.

В Божестве есть полное единство самосознания и сущности, акта и факта, самополагания и самоопределения, самосознания и самопознания или самооткровения.

Природа в Божестве до конца прозрачна для самосознания и им осуществлена абсолютно исчерпывающим образом. В Божестве вся жизнь насквозь ипостасна, и ипостасность живет, жизнь и самосознание нераздельны.

7. Ипостась и Усия, Личность и Существо Божие. Природа тварного, абсолютно относительного духа, непонятная из себя, становится понятна лишь из абсолютного духа, который себя запечатлевает в относительном духе постулатами абсолютности. Различение ипостаси и усии само по себе не имеет в себе ничего, что бы не соответствовало абсолютности существа Божия, и, согласно Откровению, Бог есть Личное Существо, имеющее в себе бесконечную жизнь. Втор. XXXII, 40: «Я подъемлю руку Свою к небесам и говорю: живу Я во веки». Соотнесенность, неразделимость ипостаси и уcии мы узнали в природе тварного, относительного духа. Однако, в ней мы натолкнулись на непреодолимые трудности и противоречия, которые, очевидно, не могут относиться к Абсолютному Духу. К Абсолютному Существу неприменимо определение жизни как возникновения, становления, процесса. Жизнь Божества есть вечная жизнь, в которой ничто не изменяется и не прибавляется, но все содержится единым, вечным актом, и совершенно нет места временности и возникновению. У Бога «несть пременения, ниже преложения стень» (Иак. 1, 17). «В начале Ты, Господи, землю основал еси и дела руку Твоею суть небеса: та погибнут, Ты же пребывавши, и вся, яко риза, обветшают, и яко одежду свиеши я, и изменятся. Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют». (Пс. 31, 26-28). «Ты бо еси Бог неизреченен, недоведом, непостижим, присно сый, такожде сый» (из евхаристич. молитвы литургии св. Иоанна Злат.). Вечная жизнь означает, что все, присущее Божеству, Ему неотъемлемо присуще, связано неразрывно с Его личным самосознанием. В личном самосознании даже и тварного духа запечатлена вечность, я имеет самосознание, как не возникающее и сверхвременное. В Абсолютном же Духе в его личном самосознании соположено и Его жизненное самоопределение, как вечная жизнь. Но это означает и то, что жизнь, нераздельно слитная с личным самополаганием и в него включенная, не имеет в себе ничего возникающего, незавершенного и несовершенного, никакой потенциальности, ничего меонального. Поэтому она не является для Абсолютного Духа ни в какой степени и ни в каком смысле данностью, как присущей ему и Его определяющей природой или необходимостью. Нет, она всецело, до конца и насквозь является актом, в котором нет никакого факта, данности, продукта. Природа в Божестве есть Его вечная жизнь, самоопределение, самополагание, actus purissimus. Божественная Личность сама есть единственный источник Своей усии или жизни. Божественная жизнь ипостасно прозрачна, и абсолютное самосознание не встречает себе границ ни в какай данности. Ипостасное самополагание и усийное, сущностное, жизненное самоопределение здесь есть единый тожественный акт, и в жизни Божества нет ничего, что не было бы до конца актуально. Ипостась и природа, столь ощутительно различимые в тварном духе, в Божестве соединяются в едином тожественном акте абсолютного самополагания: Сый, Ягве, Я есмь, Который Я есмь.

Но если так, что же вообще означает святоотеческое различение ипостаси и уcии именно в Божестве? Различение это, конечно, не предполагает никоим образом их разделения или даже известного противопоставления, как это до известной степени имеет место в тварном духе, который сам узнает свою природу и себя познает в своей природе, в ней оказываясь сам для себя данностью, а в известной степени и заданностью. Такого различения и в таком смысле не может быть в Божестве, в котором нет этого протвоположения, но есть полное единство самосознания и сущности, акта и факта, самополагания и самоопределения, самосознания и самопознания или самооткровения. Божество в этом смысле находится по ту сторону противопоставления ипостаси и усии, личности и природы, самополагания и данности, или, что то же, свободы и необходимости, акта и факта. Самое это различение является делом абстракции, человеческого примышленія (ἐπίνοια), без которого человек не может приблизить к своему разумению Божественную Жизнь, реализовать сбою собственную мысль о ней. Положительное понятие усии в отличие от ипостаси есть жизненное самооткровение личности, которое есть не только голое самосознание: Я есть Я есть Я…, но конкретное, живое, собою насыщенное и себе открывающееся бытие: Я есмь, который Я есмь, Иегова, Аз есмь Сущий, Живый Бог.

Отсюда следуют и некоторые дальнейшие догматические определения. Природа (φύσις) в Божестве различается от Его ипостаси, однако она не может быть ни отделена, ни тем более противопоставлена этой последней. Не существует природы без ипостасной или внеипостасной (ἀνυποστατος), и напротив вся жизнь Божества ипостасирована (ἐνυπόστατος). Всякое догматическое построение, которое не различает ипостаси и природы в Божестве, одинаково как и такое, которое их скрыто или открыто разделяет и противопоставляет, таит в себе погрешность.

Итак, в отличие от тварного духа, который в своей собственной природе имеет до конца неведомую для себя самого данность, в Божестве нет места ничему неведомому тьме (или βύθος гностиков), никакой данности и соответствующей этому заданности. Природа здесь до конца прозрачна для самосознания и им осуществлена абсолютно исчерпывающим образом. Если и здесь применить аристотелевские понятия, придется сказать, что в божественной энтелехии δύναμις и εντελέχεια совершенно совпадают, и нет ничего возможного, что не бы по бы действительным, причем во всем и над всем зрит всевидящее око Личного Самосознания. Здесь нет места никакому оно, ничему подсознательному, никакому объекту, противостоящему для субъекта. Тварному духу недоступна такая слиянность ипостаси и природы, потому что в себе он находит их лишь в их противопоставлении. Однако и для него жизнь состоит именно в постоянном преодолении этого противопоставления, в отожествлении акта и факта, в самотворчестве. Эту творческую и самотворческую стихию своего духа, как основную, познает в себе человек. Он преодолевает противоположение я и не-я в творчестве жизни, и это есть образ Абсолютного Духа в тварном существе, дыхание жизни, которое вдунул Сам Творец в создание Свое (Быт. 11, 7). Жизнь является самооткровением и самотворчеством и для тварного духа, однако не в едином вечном акте, а во временном становлении, которое становится понятно лишь из сверхвременного своего основания. Жизнь тварного духа есть луч из единого источника Жизни, Живого Бога. В Божестве вся жизнь насквозь ипостасна, и ипостасность живет, жизнь и самосознание нераздельны.

Прот. Сергий Булгаков
Главы о Троичности
7. Ипостась и Усия, Личность и Существо Божие

See also

Links

Bibliography

       
     
        For this research to continue
please support us.
       
       
       
Contact information     © 2012—2021    1260.org     Disclaimer