Мир отверг Христа, отказался увидеть в Нем свою жизнь. Но так как другой жизни, жизни вне Христа, у мира нет, то, отвергнув и распяв Христа, «мир сей» осудил себя самого на смерть. И в какую бы секулярную эсхатологию ни верили люди, в какое бы осуществление своих мечтаний о грядушем «рае на земле» ни ожидали они от «прогресса» – ничто из этого не превозможет уже цитированных слов Л. Толстого: «И после глупой жизни придет глупая смерть». Поэтому христианин – это тот, кто знает, что истинная реальность – во Христе, или лучше сказать, Христос. В своей, утверждаемой им самодовлеемости, ни мир, ни что-либо в нем не имеет смысла, ибо все в них обречено на таинственный и страшный обрыв смерти. Все кончится, все растворится в смерти, этой, по словам Достоевского, «черной бане с пауками». Только тогда, когда свободно, движением ответной любви на любовь Божию, мы отрекаемся от «самодовлеемости» своей жизни и жизни мира и соединяемся со Христом, и в нем обретаем «путь, истину и жизнь», только тогда и мир, и эта земная жизнь воскресает в своем смысле, я не побоюсь сказать – в своем счастье, ибо только тогда возвращается нам наша «власть» над миром. Он становится таинством Христова присутствия, прорастанием Царства и залогом жизни вечной. Ибо Христос, «воскреснув из мертвых, уже не умирает, смерть уже не имеет над ним власти» (Римл. 6:9). Поскольку своей смертию Христос попрал смерть, то и сама наша физическая смерть на деле уже не причастна смерти, как отпадение от Бога: «для меня жизнь – Христос, – говорит Ап. Павел, – и смерть – приобретение» (Фил. 1, 21).