— Актуален ли для вас вопрос взаимоотношения между Православием и Католичеством?

— Очень актуален. Важнейшей темой в настоящий момент для наших взаимоотношений остается примат папы. Мы привыкли смотреть на вопрос примата, верховенства Петра и его служения, как на изолированный, отдельный факт, как будто это касается только администрирования и юрисдикционных вопросов. Но он сказывается также на духовной жизни человека в Католической Церкви. Как это понять? Римский папа претендует на непогрешимость, что для нас, православных, является искажением Священного Предания. Это неприемлемо для Православия, ни один человек не является непогрешимым. И с признанием непогрешимости связан вопрос послушания. Непогрешимому человеку, хотя бы лишь в вопросах вероучения, должно оказываться безоговорочное послушание. Оказывается, что специфическое для католиков требование послушания проникает все слои иерархии. Даже среди простых верующих вспыхивает порой фраза: «Ты должен мне послушать». В чем заключается послушание, и в чем состоит христианская свобода, свобода совести перед Богом в нашем понимании? В Православной Церкви есть огромная свобода и ответственность человека. Старец, направляя и наставляя своих пасомых в духовной жизни, как бы вместе с ними ищет воли Божией (во взаимном возрастании). Духовник, слушая волю своего чада, осознает, что в ней, возможно, явится голос Божий. Богословие греческих отцов Церкви (Григория Нисского, Василия Великого) гораздо положительнее оценивает человеческую волю, нежели западное под влиянием блаженного Августина. Отражение этого найдем в молитве Симеона Нового Богослова: «Даждь ми дерзновенно глаголати, яже хощу, Христе мой, паче же и научи мя, что ми подобает творити и глаголати» (Последование ко святому Причащению. Молитва 6). В глубоком уважении свободы и воли человека как предпосылки христианского послушания я вижу разницу с его католическим пониманием. Для Католичества характерна безоговорочность, а нам этот дух чужд.

— ‹…› Где мы расходимся с католиками — это момент, когда Католичество требует безоговорочного послушания для того, чтобы оставаться в конкретной общине или вообще в лоне Церкви. ‹…›

— Нужен ли диалог с католиками?

— Надо быть очень осторожным при контакте с католиками и не забывать о том, что их учение о Церкви скрывает в себе огромные камни гордости, которые разламывать нелегко. Здесь нужны гибкость и мудрость, чтобы не только не сдавать свои позиции, но и поломать, в хорошем смысле, эту гордыню богословского учения, касающуюся примата. ‹…›

— А когда вы перешли в православие?

— Крестился я в 2000 году. В Русской Зарубежной Церкви католиков принимают только через крещение. Но службы православные я стал посещать сразу после семинарии, когда вернулся в Мюнхен. Сначала бывал в храме нечасто, но все больше тянуло туда, хотелось понимать службу, участвовать в ней. Познакомился с епископом Марком, отцами Николаем Артемовым и Георгием Зайде, немцем-священником из этого храма. Встретили меня тепло, но сказали, что надо определиться, католик я или православный. Меня это тогда ошарашило и даже немножко возмутило — ведь с точки зрения католиков принципиальных расхождений нет. Но все равно тянуло в православный храм, был период, когда я по субботам на всенощную ходил туда, а после всенощной шел в свою католическую общину. Там не понимали моего интереса к Православию. Меня это покоробило. Мы жили такой тесной духовной общиной, как же, думал я, им совсем безразлично то, что значит для меня так много. В общем, в 2000 году я сделал окончательный выбор. А еще через 3 года собрал свои чемоданы и уехал в Россию с целью стать священником и остаться там навсегда. Несмотря на все предсказуемые затруднения, владыка Марк меня благословил.