Христос делает причастным к Своему царскому служению Свое человечество, соделывая нас «царственным священством», «царями и священниками»… Воцаряясь в нас, Он воцаряется в мире чрез нас, созидая Царство Свое… Этим указывается всеобщее участие человечества в делах Божиих… Поэтому все достойное человеческое творчество, — «культура»…, каковая есть общее дело исторического человечества, есть (по своему существу) воцарение Христово в мире… и призвана к преображению в Царствие Божие, как самооткровение человечности, хотя бы в непосредственной форме своей и была «соблюдаема огню». История (в этом смысле) не есть пустой коридор, который надо как-нибудь пройти, чтобы высвободиться из этого мира в потусторонний, она принадлежит к делу Христову в Его боговоплощении, она есть апокалипсис, стремящийся к эсхатологическому свершению, богочеловеческое дело на земле” (Сергий Булгаков, «Агнец Божий», Гл.5. Дело Христово).

Сейчас в коммунистических странах жизнь Церкви, как никогда, сведена только к богослужению, и это тяжелое обстоятельство рождает мощнейший призыв вновь собраться вокруг единого на потребу. Совсем недавно русский епископат призвал мирян, за отсутствием регулярной богослужебной жизни, самим стать храмом, продолжать литургию в своей жизни, саму жизнь сделать литургией, показать людям, не имеющим веры, литургическое лицо, улыбку… В трагических условиях крайнего подавления Церковь учит прежде всего, как молиться, как участвовать в борьбе безмолвным свидетельством, как "внимать безмолвию Слова", дабы сделать его более могущественным, чем любое скомпрометировавшее себя слово.

…[П]ринцип всеобщего царственного священства, ведомый Ветхому Завету и провозглашенный апостолом Петром (I Петр. 2, 9), должен быть признан и признается в православии во всей силе. Все христиане суть священники в храме собственной души, которая есть и храм Духа Святого, и все они суть миряне, участвующие вместе с совершителями таинства в божественной литургии, а также и других таинствах. Надо по этому поводу заметить, что состояние мирян в церкви не есть полное отсутствие царственного священства, но лишь особое его состояние или степень, поскольку все христиане облечены в священный сан мирян. Мирянство существует лишь в церкви и для церкви, вне ее не существует ни иерархия, ни миряне: мусульмане или язычники не суть миряне в такой же мере, в какой они не суть и священники. Таинством, которое соответствует рукоположению в сан мирян, является миропомазание, после которого крещенный допускается ко всем другим таинствам. Заслуживает внимания, что это возведение в сан мирян есть епископское таинство, подобно рукоположению: в западной церкви, как правило, оно и совершается через возложение рук епископских, в восточной же, хотя непосредственным совершителем является священник, но миро, употребляемое в таинстве, необходимо имеет освящение даже нескольких епископов. В этом смысле миропомазание есть таинство всеобщего священства. <…> …[В] совершении Евхаристии участвует вся церковь в полноте своего царственного священства, которое однако не аморфно, но организованно, как разные члены единого тела, предстоит алтарю.

Церкви — в ее полноте — дана благодать и власть ее низведения и раздаяния. Средствами этого сообщения благодати человекам (и всему миру) являются таинства — “в первую очередь таинство Евхаристии, которая есть Самим Господом установленное «воспоминание», «дондеже приидет» (I Кор. XI, 26)” (Сергий Булгаков, «Невеста Агнца», Гл.5. Церковь). … Новозаветное священство существует силою Христовой, подаваемой Духом Святым, но оно не является преемственным от Христа, как своего Архиерея по чину Аарона, за каковое выдается оно в идее викариатства… По воле Божией, неведомыми путями церковной истории, однажды возникнув, оно существует, будучи именно в этом образе и сохраняемо… (И если в Ветхом Завете) прежде всего существует священство и только потом — церковь, то в новозаветном священстве как раз наоборот: оно не установляется, но проистекает из священства Христова и принадлежит Его Богочеловечеству, которое есть Церковь… Поэтому иерархия в теле Христовом есть не столько власть, сколько функция и служение, которое существует наряду с другими функциями и служениями… Вся Церковь сверху до низу иерархична…, и только из начала всеобщего царственного священства, иерархизма всей Церкви, можно понять и принять и различие иерархических функций, и избежать того преувеличения, благодаря которому вкрадывается клерикальный абсолютизм” (Сергий Булгаков, «Невеста Агнца», Гл.5. Церковь), — монархический на Западе, коллективный — на Востоке.