Образ человеческой личности есть не только образ человеческий, но и образ Божий. В этом скрыты все загадки и тайны человека. Это есть тайна богочеловечности, которая есть парадокс, рационально невыразимый. Личность тогда только есть личность человеческая, когда она есть личность богочеловеческая. Свобода и независимость человеческой личности от объектного мира и есть её богочеловечность. Это значит, что личность формируется не объектным миром, а субъективностью, в которой скрыта сила образа Божия. Человеческая личность есть существо теоандрическое.

Религия Христа, Личности по преимуществу, восстала против родового начала с небывалой силой, осудила природное, безличное, не победившее смерти бытие. «Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и мать». «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, — недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, недостоин Меня». А сущность родового начала, которое все еще царит в нашей жизни, в предпочтении «брата, и сестры, и матери» — «Отцу Небесному». Христос пришел разделить мечем природно-родовое, безличное соединение людей во имя соединения личного и сверх-природного в любви к Отцу Небесному. Христос пришел спасти личность от смерти, утвердить ее бытие в вечности и потому отверг род, дробление во времени с постоянной сменой рождения и смерти. Христианство в истории поняло и приняло истину о личном спасении на небе, но не сделало отсюда никаких выводов для земли. На земле по-прежнему торжествовало родовое, натуральное начало, исчезла в нем личность и христианство все это оправдывало. Христианское государство, христианская семья, весь христианский быт — безлично-родовой и только отдельные праведники побеждали род, но путем аскеза, ухода от мира. В монашеско-аскетическом отрицании рода и рождения проявляется не личная жизнь, а безличная смерть. Для мира, для земли, для жизни историческое христианство предоставляет быт языческий, языческую общественность, полное торжество естественного рода, для личности же вместо жизни — смерть как путь спасения. В христианстве, кроме аскетического, монашеского идеала святости, выработался еще светский идеал святости как верности роду, идеал хорошего семьянина, верного сына отечества, хорошего слуги государства, человека с хорошими традициями и нравами, полезного для процветания человеческого рода, именно рода, а не человечества как соединения личностей в сверх-природном единстве. Для массы человечества христианского периода истории религиозность сводится к добрым родовым нравам, к выработке рода своего и к соблюдению обрядов, связанных преимущественно с рождением и смертью. А жизнь личности, а утверждение ее в вечности, преодолевающее смерть и рождение, а соединение личностей в человечество — богочеловечество? Религия как бы сбилась в истории с пути.

Социализм, выставивший пустую претензию разрешить мировой социальный вопрос, хочет лишь равномерно распределить власть материи над человеком. Потребительски-распределительный хозяйственный идеал социализма по существу не духовен и антирелигиозен, это рабий идеал. Совершенное питание с религиозной точки зрения — евхаристическое питание. В евхаристическом питании человек соединяется с космосом во Христе и через Христа. Тогда потребление и творчество совпадают, человек впитывает в себя космическую жизнь и из себя выделяет творческую энергию в космическую жизнь.

… на смену капитализму приходит социализм со своими притязаниями урегулировать стихийные силы хозяйства, рационализировать хозяйственный хаос. И человеческий дух попадает в новую форму рабства. Мы уже видели, что несет с собой в мир социализм. В пределе своем он окончательно должен истребить человека. Регуляцию стихийных сил хозяйства социализм хочет купить ценою обобществления человека без остатка, превращения его в экономическую категорию. Но процесс этот начался еще в капитализме. И противопоставить рабству капиталистическому и рабству социалистическому можно лишь внутреннюю свободу духа от гнета материальной жизни. Хозяйство изнутри полагается как явление и средство духовной жизни.