Это божественное богопознание в самооткровении, в отличие от тварного, абсолютно адекватно. …

… Сын ничего не имеет и не знает, что не было бы у Отца, и Отец ничего не удерживает в Себе, что не было бы явлено в Сыне.

Раздвоение это не непреодолимо. Его преодоление в плане Божием включает в себя преодоление и самого двойства образов Божественной Софии, как предвечной и тварной, т.е. обожение твари, сообщение ей божественной жизни и возведение ее из тварной Софии в тварно-божественную. Ибо такова любовь Божия к творению, что, вызывая его к бытию, Бог отдает ему Свое, Божественную Софию, как основу его бытия, с тем чтобы далее отдать ему и самого Себя, соединив его со Своею Божественной жизнью. Это и есть основа богочеловеческого процесса. Человечество, которое есть средоточие мира, его криптограмма, есть образ Божественного Человечества, или Богочеловечества, призванный тем самым к возможному сближению, вплоть до жизненного отожествления с Первообразом. Это есть задание и цель творения. Бог создает будущих «богов по благодати» для включения их в многоипостасное многоединство Св. Троицы и в единство Божественной жизни. В этом последнее основание творческого акта. Тварная София должна соединиться в единой жизни с Софией Божественной на основе единства ипостаси, живущей в обеих природах: идея Халкидонского догмата, единоипостасного двуединства обеих природ, Божеской и человеческой, Софии Божественной и тварной, должна получить не только христологическое, но и антропологическое и космологическое значение.

И когда в этом контексте мы думаем о том, что Христос нам дает эту молитву и говорит Отче наш, то перед нами вдруг вырастает образ того, что мы собой должны бы представлять. Если мы действительно братья и сестры Единородного Сына Божия, ставшего сыном человеческим, то вот мера нашего человечества — не меньше. Мы должны быть иконами Христа; и больше, чем иконами: мы должны так сродниться со Христом, чтобы все, что можно сказать о Христе, в свое время, когда все будет завершено, могло бы быть сказано о нас. И это не легкомысленное замечание с моей стороны, потому что есть место в писаниях святого Иринея Лионского, где он говорит (это не точная цитата, но мысль его я передаю), что, когда придет конец времен, все человечество в единении с Единородным Сыном Божиим силой Святого Духа станет единородным сыном Божиим. Грань между Единородным Сыном Божиим и детьми Божиими по благодати сотрется, потому что наше единство со Христом будет всечеловечеством перед Лицом Божиим, и в центре этого спасенного и достигшего своей полноты всечеловечества, когда Бог будет все во всем (1 Кор 15:28) — имя Иисуса Христа.